Тайное место полностью

– С Холли все в порядке, – поспешил успокоить я. – И вообще все нормально. Нам просто нужно побеседовать с ней, и мы подумали, что ты захочешь присутствовать.

Молчание.

– Не смей говорить ей ни слова, пока я не приехал, – после паузы сказал Мэкки. – Ни одного слова. Понял?

– Понял.

– Смотри не забудь. Я неподалеку, буду через двадцать минут. – И повесил трубку.

– Он будет через пятнадцать минут, – сообщил я Конвей. – Нам нужно подготовиться.

Конвей захлопнула крышку ящика. Резкий лязг железа ворвался в самую гущу теней и медленно растаял.

Громко, обращаясь к темным сводам, Конвей объявила:

– Мы будем готовы.

Маккенна выскочила из гостиной на первый же стук Конвей, словно ждала за дверью. Долгий рабочий день и лампы дневного света в коридоре не красили ее. Прическа по-прежнему в идеальном порядке, и на дорогом костюме ни морщинки, но изысканный незаметный макияж местами собрался комочками, а кое-где просто стерся. Морщины с утра стали глубже, поры на коже зияли, как оспины. В руках она держала телефон: все еще пыталась сохранить контроль над ситуацией, судорожно латая расползающуюся по швам реальность.

Она была в ярости:

– Не знаю, включает ли стандартная процедура дознания доведение свидетелей до нервного срыва…

– Ну это же не мы держали толпу подростков взаперти целый день, – возразила Конвей. – Уютная комнатка и все такое, но через несколько часов они начали бы сходить с ума даже в самых изысканных интерьерах. На вашем месте я предоставила бы им возможность размять ноги перед сном, если не хотите, чтобы среди ночи они опять забились в истерике.

От возмущения Маккенна чуть прикрыла глаза, потом процедила:

– Благодарю за совет, детектив, но, полагаю, вы уже закончили свои дела здесь. Девочек держали взаперти, чтобы вы могли при необходимости побеседовать с ними, но теперь необходимость миновала. Соблаговолите покинуть школу.

– Невозможно, увы, – спокойно ответила Конвей. – Нам нужно перекинуться парой слов с Холли Мэкки. Вот только папу ее дождемся.

Маккенна возмущенно вскинулась:

– Я позволила вам общаться с девочками наедине только для того, чтобы избежать вмешательства родителей. Их присутствие сейчас лишь усложнит ситуацию и для вас, и для школы…

– Отец Холли все равно узнает обо всем не позднее завтрашнего утра, как только появится на работе. Не переживайте: не думаю, что он ринется обзванивать школьных мамочек, чтобы поскорее разнести свежие сплетни.

– Да, но неужели так необходимо беседовать с ней именно сегодня вечером? Как вы разумно заметили, девочки испытали за сегодня более чем достаточно. Утром…

– Мы можем поговорить с Холли в главном здании. Перестанем докучать вам, а остальные девочки смогут вернуться к своим обычным делам. Как насчет художественной мастерской?

Маккенна превратилась в одну сплошную манишку – выпятила грудь, как голубь-дутыш, губы пропали окончательно.

– Отбой без четверти одиннадцать. Надеюсь, к тому времени Холли – и остальные ученицы – уже будут в своих кроватях. И если у вас еще останутся вопросы к кому-либо из них, полагаю, они смогут подождать до завтрашнего утра. – Дверь гостиной захлопнулась у нас перед носом.

– Тебе такое обхождение, наверное, нравится, – фыркнула Конвей. – Ни фига не волнуется, что ее могут арестовать за препятствие следствию; это ее территория, она здесь босс.

– А почему в художественной мастерской? – спросил я.

– Чтобы она все время думала про ту записку на доске, вспоминала, что есть еще кто-то, кому все известно. – Конвей стянула резинку с той пряди, что еще оставалась от туго уложенного утром узла. Прямые густые волосы рассыпались по плечам. – Начнешь ты. Добрый Полицейский, милый и ласковый, не наезжает на девочку, не угрожает ее папе. Просто излагаешь факты: она выходила в парк по ночам, она знала про Криса и Селену, она недолюбливала Криса. Постарайся уточнить детали: почему она его недолюбливала, обсуждала ли это с подругами. Когда понадобится Злой Полицейский, вступлю я.

Несколько стремительных движений руками, щелчок резинки – и аккуратный узел вновь на месте, гладкий и блестящий, как отполированный мрамор. Плечи выпрямились; куда только подевался измочаленный вид. Конвей была готова к бою.

Открылась дверь гостиной. Холли на пороге, Маккенна за ней.

Волосы стянуты в хвост, джинсы, бирюзовое худи, рукава закрывают кисти. Я запомнил ее дерзкой, яркой, уверенной, но куда что делось. Бледная, повзрослевшая лет на десять, глаза погасшие, как будто кто-то встряхнул шарик с ее чудным игрушечным миром и там теперь все кувырком. Она была так уверена, что все делает правильно, а внезапно выяснилось, что все не так просто.

Я похолодел. На Конвей смотреть не хотелось. Да и нужды не было, я знал, что она увидела то же самое.

– Что происходит? – спросила Холли.

Вспомнил ее девятилетней, оторопевшей от собственной отваги, такой трогательной, что сердце разрывается.

– Твой отец сейчас приедет. Он предпочел бы, чтобы мы без него не начинали.

Глаза моментально вспыхнули. Холли гневно вскинула голову:

– Вы звонили моему папе? Да ладно!