Тайное место полностью

Дыхание останавливается. Внутри даже не крик, а вой: Это несправедливо, несправедливо, несправедливо! Что бы я ни сделала, я всегда виновата. Я же не крутила любовь с Финном. Я, блин, к нему пальцем не прикоснулась. Я не сделала ничего, почему же мне за это расплачиваться. Молчание в ответ отрезвляет: здесь не кабинет Маккенны. Не нужно придираться к мелочам, хныкать, изворачиваться, но-мисс-я-никогда-вообще-то-фактически… Нет, не здесь. Несправедливо, ну и что. За нее всё взвесили и приняли решение. У нее есть эти несколько дней, прежде чем Селена вернется к Крису, и за это время надо решиться.

Джулия прикидывает, не швырнуть ли телефон об стену и не разложить ли обломки аккуратно по кровати Селены. Или пойти к кастелянше и попросить, чтобы ее срочно, сегодня же, перевели в другую комнату. Или забраться под одеяло и реветь. В итоге она просто сидит на кровати Селены и наблюдает, как солнечный луч скользит по ее колену, потом по руке, по розовому телефону, ждет, пока звонок и беготня по коридору не вынудят ее пошевелиться.

– Ну? – Холли швыряет рюкзак на кровать. – Что это ты устроила?

– А на что похоже? Меня вырвало, вот что.

– На самом деле, что ли? Мы решили, ты прикидываешься. Джулия невольно оглядывается на Селену, но та явно ничего не подозревает. Плюхается на кровать, не снимая формы, сворачивается калачиком и таращится в пространство. Джулия – это последнее, что ее тревожит.

– С чего бы? Чтобы помирать от скуки весь день? У меня вирус.

Бекка, напевая под нос, вынимает одежду из шкафа.

– Хочешь, посидим с тобой? – оборачивается она. – Мы собирались в “Корт”, но только если ты тоже пойдешь.

– Ступайте. Из меня плохая компания.

– Я останусь, – говорит Селена, обращаясь к стене. – Не хочу никуда идти.

Холли недоуменно смотрит на Джулию: что это с ней? Джулия пожимает плечами: откуда мне знать?

– А, да, хотела спросить… – Бекка высвобождает голову из ворота форменного джемпера, непослушные волосы торчат во все стороны. – Как насчет сегодня?..

– Чего? – ворчит Джулия. – Я же отстойно себя чувствую. Я хочу только спать.

Умоляю давай встретимся сегодня, написал Крис Селене. То же место в то же время я приду.

Бекка не улавливает странных интонаций в голосе Джулии. А год назад дернулась бы как от удара. Ну хоть так, думает Джулия. Хоть что-то хорошее.

– Может, завтра?

– Я не против. – Холли вешает блейзер в гардероб.

– Смотря как буду себя чувствовать, – отвечает Джулия.

Селена по-прежнему смотрит в стену.

Ночью Джулия не спит. Закрывает глаза, дышит ровно и медленно, прислушиваясь. Тыльная сторона ладони прижата ко рту, чтобы можно было впиться зубами, если вдруг начнет дремать.

Селена тоже не спит. Джулия лежит к ней спиной, но слышит, как она все ворочается и ворочается. Раз или два Джулии чудятся всхлипы, но она не уверена.

Спустя какое-то время Селена садится, медленно-медленно. Джулия слышит, как подруга затаила дыхание, проверяя, все ли спят, и приказывает себе лежать смирно. Бекка тихонько похрапывает.

Потом Селена опять ложится. И теперь уж точно плачет.

Джулия представляет, как Крис Харпер топчется сейчас по их поляне, может, бросает камешки в кусты и ссыт на стволы кипарисов. Она взмолилась бы, чтобы самое толстое дерево рухнуло на его тупую голову и его мерзкие липкие мозги размазало по траве, но знает, что мольбы тут не помогут.

В среду после обеда, когда они собирают учебники, чтобы идти в гостиную заниматься, Джулия объявляет:

– Сегодня ночью.

– Твой вирус прошел? – Судя по недоверчивому взгляду Холли, для нее эта версия по-прежнему неубедительна.

– Если он вернется, я нацелюсь прямо на тебя.

– Да бога ради. Я просто не хочу, чтобы тебя начало выворачивать прямо напротив комнаты кастелянши и нас застукали.

– Ты само сострадание. Бекс, ты пойдешь? – спрашивает Джулия.

– Разумеется. Не одолжишь свой красный джемпер? Я свой черный заляпала джемом, а на улице холодно.

– Конечно.

На улице вовсе не холодно, но Бекка любит одалживать шмотки, давать их поносить, все эти милые ритуалы, размывающие границы, превращающие их четверку в единое пушистое существо. Будь ее воля, у них вся одежда была бы общей.

– Лени, – окликает Джулия, – сегодня, а?

Селена отрывается от изучения расписания. Печальная, исхудавшая, хрупкая, такой она стала за последние два дня, как будто на нее попадает меньше света, чем на остальных; но идея насчет ночной вылазки вспыхивает в ней искрой, напоминающей надежду.

– Ой, да. Конечно, да. Мне это ужасно надо.

– Отлично, мне тоже, – соглашается Джулия. Еще одна, думает она. Одна последняя ночь.