– Если бы тебя попросили рассказать про Криса что-нибудь одно, что бы ты выбрала?
Селена опять погрузилась в грезы. Уплыла в солнечный свет, как пылинка. Я ждал. Долго.
Спустя вечность она проговорила:
– Иногда я его вижу.
Очень печально проговорила. Не испуганно, не пытаясь ошеломить нас или удивить. Просто очень печально.
Хулихен дернулась. Конвей судорожно фыркнула.
– Да? Где? – спросил я.
– По-разному. Однажды на площадке второго этажа, он сидел на подоконнике и писал эсэмэску. Бегал кругами вокруг стадиона в Колме во время матча. У нас под окном, поздно ночью, подбрасывал мяч. Он всегда что-то делает. Как будто старается доделать все, что не успел. Или пытается остаться среди нас, как будто никак не поймет… – Внезапно у нее перехватило дыхание. – Ох, – тихонько выдохнула Селена. – Бедный Крис.
Никакая она не отсталая и не больная. Ничего похожего, я уже и забыл, что поначалу подумал об этом. Селена что-то делала с окружающим миром, точно замедляла его до своего темпа, окрашивала в свои пастельные тона. Уводила тебя вслед за собой в неведомые страны.
– Почему ты его видишь? Вы были близки?
Селена вспыхнула, вскинув голову. Всего на миг, слишком стремительно, чтобы ухватить. Нечто пронзительное, пробивающееся сквозь серебристый туман.
– Нет, – ответила она.
В эту секунду я готов был поклясться в двух вещах. Каким-то образом, нитью, которую мы, может, никогда и не распутаем, Селена связана с этим делом – она тут в самом центре событий. А я – я таки получу свой поединок.
– Я думал, вы встречались. – Делаю вид, что озадачен.
– Нет.
И все, никаких пояснений.
– Тогда почему ты его видишь? Если вы не были особенно близки.
– Я пока не поняла.
– Как поймешь, сразу нам сообщи, – опять встряла Конвей.
Селена перевела взгляд на нее.
– Ладно, – миролюбиво согласилась она.
– У тебя есть парень? – спросила Конвей.
Селена покачала головой.
– Почему?
– Не хочу.
– Почему?
Без ответа.
– Что случилось с твоими волосами? – продолжила Конвей.
Селена подняла руку и дотронулась до своих кудрей.
– А, – сообразила она. – Это. Я их отрезала.
– Зачем?
Она обдумала ответ.
– Так мне показалось правильным.
– Почему?
Тишина. Вновь чуть приоткрытый рот. Она нас не игнорировала. Она нас просто отпустила.
Мы закончили. Выдали ей визитки и отправили за дверь в сопровождении Хулихен. Селена не оглянулась, уходя.
– И ее пока не вычеркиваем.
– Да.
– Призрак Криса Харпера. – Конвей с отвращением покачала головой. – Срань господня. И Маккенна, которая гладит себя по головке за то, что избавила себя и свое святилище от мистических глупостей. Я бы ей с удовольствием рассказала, просто чтоб на рожу ее полюбоваться.
И последняя, Холли.
Холли сменила манеру поведения – ради Конвей или Хулихен, непонятно. Теперь она была прилежной школьницей с идеальной осанкой, руки сложены перед собой. Только что реверанс не сделала, когда вошла.
Меня осенило – с некоторым опозданием, – что я понятия не имею, чего Холли от меня хочет.
– Холли, – начал я, – ты помнишь детектива Конвей. Мы очень признательны, что ты принесла нам ту карточку. (Холли коротко кивнула, очень серьезно.) Мы просто хотим задать тебе несколько вопросов.
– Конечно. Без проблем.
Готов поклясться, что глаза у нее стали еще больше и синее.
– Расскажи, что ты делала вчера вечером.
Та же история, что у остальных, только еще более гладкая. Ее не нужно было подгонять, она не сбивалась. Выложила, как будто репетировала. Возможно, и репетировала.
– Ты когда-нибудь помещала свои секреты на доску?
– Нет.
– Никогда?
Гневная вспышка. На мгновение мелькнула Холли, которую я знал.
– Секреты должны быть
Папина дочка: всегда будь начеку.
– И кто, по-твоему, повесил это?
– Вы сузили круг подозреваемых, это мы или кто-то из компании Джоанны.
– Предположим. А кого подозреваешь ты?
Она задумалась или притворилась, что задумалась.
– Ну, это на сто процентов была не я и никто из моих подруг, иначе я бы уже вам рассказала.
– А ты бы точно знала?
– Да, точно. О’кей?
– Хорошо. А на кого из остальных ты бы ставила?
– Не Джоанна, она бы устроила целый спектакль – хлопнулась в обморок на общем собрании, и вы бы допрашивали ее в больнице, или вроде того. Орла слишком тупая. Так что остаются Джемма и Элисон. А из них…
По мере беседы она постепенно расслаблялась. Конвей не лезла, сидела, опустив голову.
– Ну?
– Ладно. О’кей. Джемма полагает, что они с Джоанной правят миром. Если бы она что-то знала, то, скорее всего, вообще не сообщила бы вам, но если бы и сказала – сказала бы прямо. В присутствии папочки – он адвокат. Так что я бы поставила на Элисон. Она боится всего на свете. Если бы она что-то знала, пойти напрямую к вам у нее духу бы не хватило.
Холли бросила взгляд на Конвей, убедилась, что та все записывает.
– Или, – продолжила она, – хотя вы, наверное, об этом уже подумали, кто-то мог подбить подружек Джоанны повесить фото.
– И они бы согласились?
