— Хорошо! — сказал учитель. — Воины Народной армии не любят нечестных ребят. Поэтому они не будут рады вашему приходу. И вряд ли они примут помидоры, выращенные такими ребятами. Если вы действительно завтра собираетесь идти к ним в гости, то должны мужественно признаться, кто это сделал. Каждый человек может допустить ошибку, но он не должен скрывать ее. Надо вовремя ее выявить и исправить. Только смелые, правдивые ребята могут быть настоящими пионерами. Теперь идите по домам и подумайте над тем, что я вам сказал. — Учитель повернулся и направился к школе.
— Кто же мог это сделать? — Сун Хи чуть не плакала.
— Найдись только этот паршивец, я ему покажу! — Чан Сик с силой топнул ногой.
Слушая все это, Ен Су не мог двинуться с места. Он чувствовал себя так, будто совершил непоправимо тяжкое преступление.
— Эй, Ен Су, пойдем домой! — Ген Ир потянул его за рукав.
— Отстань, — процедил Ен Су сквозь зубы и опрометью кинулся прочь.
Было уже поздно, но Ен Су еще не ложился. Он сидел за письменным столом и думал свою невеселую думу. Мать заканчивала новую рубашку для сына, чтобы тот завтра мог идти в ней к воинам Народной армии. Отец и сестра еще не вернулись с вечерних занятий, которые проводились в сельхозкооперативе.
«Воины Народной армии не любят нечестных ребят» — эти слова учителя никак не выходили из головы Ен Су. Больше всего Ен Су мучила мысль, что из-за него одного весь отряд не сможет побывать в гостях у народоармейцев.
Ен Су хотел тотчас же бежать к учителю, но что скажет учитель, простит ли?
— Сынок, надень-ка это, посмотрим. — Голос матери вывел Ен Су из задумчивости. Она стояла, держа в руках готовую рубашку.
— Не надо, мам.
— Но все же оденься. Надо же посмотреть, как она будет сидеть на тебе. Ты ведь завтра пойдешь в ней.
— Я не пойду, — чуть слышно прошептал Ен Су.
Глаза его наполнились слезами, в носу защипало.
— Что это вдруг с тобой? — встревожилась мать.
Ен Су молчал, низко опустив голову.
— Что-нибудь болит? Может, какая беда случилась? — Мать, нагнувшись, попыталась заглянуть ему в лицо.
Ен Су было стыдно показать ей слезы, и он отвернулся.
— Да что может случиться? Ничего не случилось.
— Тогда почему ты плачешь?
Ен Су не отвечал. Он с трудом сдерживался, чтобы не разрыдаться. Несколько минут мать смотрела на сына, тщетно пытаясь разгадать причину его слез.
— Да о чем ты горюешь, сынок? Если что-нибудь у тебя не ладно и ты не можешь сказать мне, пошел бы к учителю. Он-то наверняка поможет тебе, какое бы это трудное дело ни было. Он все поймет. Душа учителя, как море, широка и глубока.
Эти слова матери пробудили в Ен Су надежду:
— Правда, он может простить любую вину? — Ен Су придвинулся ближе к матери.
— Конечно.
Вскочив с места, Ен Су прижался к матери:
— Я все, все расскажу учителю. Мы сейчас же с Ген Иром пойдем к нему.
— Да скажи, что с вами случилось?
— Мамочка, не спрашивай больше. Когда вернусь, все расскажу. — С этими словами он выбежал на улицу.
Через минуту Ен Су уже был у дома Ген Ира. Тот еще не ложился: он заканчивал рисунок, изображающий футбольную встречу команд их школы, который он хотел подарить народоармейцам.
Увидев Ен Су в такой поздний час, Ген Ир вытара щил глаза.
— Что случилось? — с тревогой спросил он.
— Ничего. — От быстрого бега Ен Су с трудом переводил дыхание. — Я иду... к учителю, а к тебе... зашел... по дороге.
— Зачем?
Ен Су сначала замешкался, но затем решительно произнес:
— Это я ниткой привязал помидоры.
— Что?! Не разыгрывай меня, пожалуйста! — Удивленный Ген Ир не верил своим ушам. Кто бы мог подумать, что Ен Су способен на такое дело?!
— Правда! Честное слово, я!
— Честное слово?
— Да.
— Зачем же ты это сделал? — шепотом спросил Ген Ир.
— Из-за тебя.
— Как так — из-за меня?!
— А то как же? Ты у них взял пять помидоров, и я решил отдать пять.
Когда Ген Ир, наконец, все понял, ему стало очень стыдно.
— А... к учителю... зачем ты идешь? — спросил он с дрожью в голосе.
— Я все ему расскажу. Может, простит нас.
Ген Ир испуганно замахал руками:
— Ты что?! Да если он узнает, тогда конец.
— Нет, Ген Ир. Душа учителя, как море, широка и глубока. Если честно признаешься, он простит любую вину да еще поможет. Он сам говорил, что только тот настоящий пионер, кто честно и смело признает свои ошибки и своевременно их исправляет.
— Но все ж таки... — Ген Ир явно был ошарашен тем, что говорил его друг.
Ен Су продолжал:
— Если мы пойдем к воинам Народной армии, не рассказав о своих проступках, они, думаешь, рады будут нашему приходу? Нет, это уж не жди — они не будут нам рады. Разве сам командир отделения не говорил, что он и его товарищи любят честных, правдивых ребят! Ну, а теперь пошли к учителю!
— Думаешь, правда он простит нас?..
— Конечно.
— Но ребята из звена Ен Сика не оставят нас в покое.
— И с этим уладим. Мы им все расскажем и попросим прощения.
— Тогда пошли.
Друзья бегом направились к дому учителя. Они замедлили шаг, только когда почти подошли к калитке.
— Ой, Ен Су, я не могу к нему идти. — Ген Ир вдруг утратил всю решимость.
— Это почему же?
— А если он нас не простит и выгонит?
— Нет, он не такой человек.
