Это была одна из безумных идей Тонни. Возникла она во время опытов с эйдетикой — «Алмаз» управлялся подсознанием Рэнда. Тонни действительно не было равных в электронике и физике пространства. Большинство приборов, установленных на «Алмазе», и во сне не снилась инженерам Содружества. Алан создал их специально для «Алмаза»… специально для Ивена. Но как только Тонни убедился в том, что они работают, он мгновенно утратил всякий интерес и к приборам, и к «Алмазу», предоставив корабль в полное распоряжение Рэнда. Такое поведение не было исключением из правил — Алан обращался так со всеми своими изобретениями. Для него был важен и интересен лишь сам процесс поиска. Безразличие к достигнутой цели было одной из основных, а, по мнению тех, кому приходилось работать с ним, также и одной из самых неприятных черт в характере Алана.
— Что случилось? — спросил Гонти. — Куда ты смотришь? Сквозь стену, не иначе?
Этот вопрос вернул Рэнда к реальности. Он усмехнулся. Гонти, очевидно, даже не подозревал, насколько близок к истине.
— Если нужно, я могу не только видеть сквозь стены, — сказал он наконец. — Но это к делу не относится.
— Ты уверен?
— Я уверен. В следующий раз, когда тебе захочется поупражняться в остроумии, выбери в качестве объекта кого-нибудь другого. А сейчас, если тебе больше нечего сказать, я позволю себе удалиться — ты оторвал меня от работы. Надеюсь, возражений нет.
Не дожидаясь ответа, Рэнд встал и направился к двери.
— Боюсь, тебе все же придется задержаться, — проговорил Гонти не слишком дружелюбно, нажимая клавишу блокировки двери. — Ты ничего не ответил насчет предложения заняться Странниками, а меня это сильно интересует.
Рэнд обернулся и посмотрел на Гонти. Тот сделал вид, что не замечает этого взгляда.
— Я подумаю, — сказал Рэнд. — А теперь выпусти меня.
— Не вижу причин, по которым ты не мог бы подумать здесь.
Рэнд нахмурился.
— Мне не нравится, когда со мной разговаривают в подобном тоне, Гонти. Запомни это, если когда-нибудь надумаешь вновь обратиться ко мне, — сказал он, не повышая голоса.
Подойдя к двери, он провел ладонью вдоль линий блокировки — его рука начертила в воздухе ромб — и освобожденная дверь скользнула в сторону, пропуская Рэнда. Ивен вышел в коридор.
— Я подумаю, — повторил он, прежде, чем закрывающаяся дверь скрыла от него обалдело глядящего на нее Гонти.
На станцию Ивен вернулся в отвратительном настроении. Он медленно шел по пустынным коридорам «Феникс», безуспешно пытаясь избавиться от воспоминаний. При его приближении стены начинали светиться ярче, рассеивая полумрак: автоматика станции действовала безукоризненно.
Ивен остановился перед дверью своей комнаты, и она послушно скрылась в стене. Как только он вошел, включилась видеостена. «Служба Информации», зажглась надпись в ее левом верхнем углу.
— …сообщения о последних звездных, — говорила симпатичная девушка с иссиня-черными волосами, собранными в высокую сложную прическу, в форме диктора Службы Информации.
На экране возникла карта. Тонкий луч-указка остановился на одной из звезд, которая начала стремительно расти. Затем ее изображение сменилось схемой планетной системы.
— Группа Ивена Рэнда, — продолжала девушка, — вернулась из очередной экспедиции. Система зеленой звезды Хелла больше не является закрытой. Группа Рэнда блестяще справилась со своей задачей, установив временную глемма-станцию…
Внезапно смысл ее слов дошел до Ивена. Круто развернувшись, он посмотрел на экран. Вид Хеллы и ее планет вызвал у него тошноту. Ивен послал стену к черту, и она покорно погасла.
Рэнд опустился в кресло, вспоминая разговор с Гонти. Что заставило его обратиться к Рэнду? Только ли эйдетика? Ивен действительно занимался ею раньше, но ведь не он один?..
