Напрягая все свои нервы, мужчина слушал. Кто-то учел, наверное, что ему потребуется много времени, – окна были занавешены тонкими черными шторами, и предусмотрительно даже поставили диван с подушками. Хорошо бы такая забота помогла найти жену. Но покуда, увы, никакая забота не может избавить его от тревоги, да и возможно ль поймать блоху волейбольной сеткой. Какие бы беды ни обрушились на мужчину, для клиники они были лишь мелкими неприятностями постороннего, чуждого ей человека. Будь система наблюдения и в самом деле столь всемогущей, как изобразил ее главный охранник, мужчине было бы впору благодарно склониться перед великодушием, с каким перед ним открыли ворота крепости. Он не был настолько высокого мнения о себе, чтобы предположить, будто все это подстроено с единственной целью обмануть его, но в то же время не мог не думать, что все-таки его обманывают. Волей-неволей ему пришлось сделать вывод: главное сейчас – броситься в лобовую атаку и любой ценой добыть достоверную информацию.
Но все новые и новые звуки независимо от его сомнений и тревог, словно глумясь над мужчиной, текли немолчною чередой. Слабая надежда, что вот в следующее мгновение все и случится, побеждала неуверенность мужчины и удерживала его в кресле. Ему казалось, будто самые разные звуки и голоса нарочно дразнят его, показывая самый кончик путеводной нити. А может, ощущение это порождалось его собственной жаждой найти, отыскать эту путеводную нить или в самих звуках изначально таилось нечто загадочное. Итак, на него обрушился водопад звуков. Покорность, раздражение, недовольство, оправдание, насмешка, намек, зависть, брань… и, наконец, сдобренная всем этим непристойность. Особенно непристойным бывал шепот. Когда стыд прикрывается маской любопытства, человек как бы выворачивается наизнанку, превращаясь в свою противоположность. Синдром острого отравления подслушиванием. Разрушение связей с внешним миром, когда все поле зрения сведено к узенькой полоске, вызывает головокружение, напоминающее непреодолимую боязнь высоты. Мозаика времени, когда ты можешь сосуществовать, но не способен на сопереживание. Нечто, напоминающее кромешный мрак.
Видимо, слух значительно пассивнее зрения. Стоит закрыть глаза – и гигантский танкер водоизмещением пятьсот тысяч тонн моментально исчезнет, а от писка одного-единственного комара не убежать. И наоборот, один-единственный морской желудь, прилепившийся к танкеру, легко различим, а если хочешь в уличном шуме распознать чьи-то шаги, это потребует огромных усилий. И вызовет огромную усталость.
Кажется, конец близок. Будто на голову надвинули свинцовый колпак – шея затекла, глаза налились кровью, кровь застучала в темя.
Вдруг мелькнула мысль. А что, если жена вернулась домой и ждет его. Да… так и есть… встревожась, что его до сих пор нет дома, она, наверное, звонит всем, кто, как ей кажется, может знать, где он. Мужчина взглянул на часы – почти половина седьмого. Значит, он уже целых пять часов сидит в этой комнате. Позвонив в фирму, он предупредил, что опоздает, и только; придется теперь попотеть, восстанавливая свою репутацию, еще бы – отсутствие без разрешения на важном совещании, в котором предполагалось участие директора.
Прежде всего нужно, не теряя времени, освободить перенапрягшийся мочевой пузырь. Не сказав ни слова главному охраннику в соседней комнате, он вышел наружу через дверь, ведущую в коридор. Шаркая по желтому кафельному полу в пустом, точно вымершем коридоре, он добежал до уборной рядом с лифтом.
