Мы оказались в пропахшем сыростью коридоре. Двери по обе его стороны были заколочены досками, вокруг – ни души. Примерно через каждые десять метров с потолка свешивалась двадцативаттная лампочка без абажура. На каждом углу – стрелка из красной клейкой ленты; если идти по стрелкам, куда-нибудь доберемся. Да и я после четырехдневного пребывания в тайнике познакомился немного с планировкой этого здания.
Пол, словно рассыпавшаяся в пыль глина, поглощал шум шагов, – казалось, уши заткнуты резиновыми пробками. Поэтому даже крик будет слышаться здесь, будто доносящийся из колодца, – превратится в шепот.
– Вам, конечно, известно, что происходит?
– В самых общих чертах.
– А что происходит? – спросила вполголоса девочка.
– Отстань, – нервно одернула ее секретарша. – Скоро сама все узнаешь.
Мы шли довольно долго, пока наконец, повернув за угол, не очутились в другой части здания. Здесь было шумно и светло. В шести комнатах, выходивших во внутренний двор, царило оживление. Посреди двора стояли башенные часы, вокруг них, как посетители на выставке, расхаживали люди. По пути сюда мы никого не встретили, – наверное, этот ход предназначен только для служащих клиники. Вдруг послышался тусклый, монотонный голос, – казалось, это научный обозреватель комментирует некий эксперимент:
– Итак, число прошедших предварительные испытания равно шести. Лучшие показатели по-прежнему у двоих… соревнующиеся заняли двадцать девятую позицию… Только что… шестой… средняя продолжительность более девяти… не констатируется… постоянный контроль врачей… согласно рассчитанной на компьютере специальной программе, интервал…
Мы решили присоединиться к зрителям и сделать вместе с ними полный круг. Зрителей было немного, среди них попадались и женщины. Но я не заметил, чтобы кто-нибудь пришел с детьми. У каждой из шести комнат стоял щит с фотографией, в рост, обнаженной женщины, вероятно участницы конкурса. Рядом с фотографией – таблица, испещренная цифрами. Время от времени цифры менялись. Что они означают, я не знал. Над дверью – выведенные большими цветными иероглифами броские надписи: «Кукольный дом», «Женщина-цунами», «Магма», «Лебединое озеро». Должно быть – девизы, под которыми выступают соискательницы. В руках у многих зрителей программы размером в половину газетного листа, где они делают какие-то пометки, сопоставляя девизы и цифры, – в общем, атмосфера вполне спортивная, как на велодроме.
Миновав «Женщину-цунами», мы оказались у «Магмы», напротив была комната отдыха, где торговали напитками и легкой закуской. Здесь толпился народ. За стоявшим посредине столиком сидели шестеро в белых халатах – с виду врачи. Они пили виски с содовой, закусывая хрустящим картофелем. Другой компании из шести человек да еще в белых халатах не было, – значит это, скорее всего, спутники заместителя директора. Сам он из-за корсета не мог даже присесть и потому смешался с толпившимися у стойки.
В толчее мы, никем не замеченные, быстро прошли мимо комнаты отдыха.
Следующей была «Женщина-маска». В соответствии с девизом лицо, покрытое белилами, казалось маской. Белая маска отсвечивала и переливалась, как жемчужина, и это лишало лицо всякого выражения. «Женщина-маска» пользовалась особенной популярностью, или, не исключено, подошли новые зрители…
– Это не ваша супруга?
Мне самому почудилось… Но нет, я не был уверен. Точнее, будь даже у меня возможность удостовериться в этом, я предпочел бы воздержаться. К тому же оставалась еще одна соискательница. Быстро подойдя к комнате, обозначенной девизом «Страус», я увидал фотографию совершенно неизвестной мне женщины. Неужели «Женщина-маска» в самом деле моя жена? Мне стало не по себе, будто из пор моей кожи выползали сонмища паучков. Во всяком случае, нужно быть готовым ко всему, хотя никому не дано предвидеть и малой доли сюрпризов, которые преподносит жизнь.
Я решил пройтись по кругу еще раз.
«Кукольный дом»… «Женщина-цунами»… «Магма»… «Лебединое озеро»… Нет, все они не имеют ничего общего с женой. Снова «Женщина-маска»… Какое прекрасное тело, как гармонично она сложена. В самом деле, очень похожа на жену. Но будь это и впрямь моя жена, я узнал бы ее подсознательно, даже со спины. В чем же причина моих колебаний?
– Если все прочие отпадают, то это, несомненно, ваша супруга.
Возможно, возможно. Но какие у меня доказательства того, что жена вошла в число шести женщин, прошедших предварительные испытания? И все-таки можно предположить самое худшее.
– Странное дело. Сколько можно раздумывать, когда речь идет о собственной жене…
Действительно странно. Но разве моя жена не есть нечто цельное и неповторимое? А «Женщина-маска» на фотографии… Да, она прекрасна, и все же это несуразное, ужасающее соединение частей двух различных тел, явно несовместимые голова и торс. Эта жемчужная белизна, достигнутая с помощью толстого слоя белил, кажется порождением чужой крови, влитой в сосуды «Женщины-маски», бегущей по всему ее телу. Но тогда изменилось и все ее существо.
– Вы, трое, и вдруг – вместе? А как записки, мой друг, переписали начисто?
