(11) …словарик иностранных слов, среди которых все были русские… – Аллюзия на широкое использование в послереволюционную эпоху, прежде всего в речи революционных деятелей, слов иноязычного происхождения. В 1-й половине 1920-х годов были изданы: Эльцин Б. М. Популярный политический словарь. М., 1922; Вай-сблит И. В. Полный иллюстрированный словарь иностранных слов. М.; Л., 1926; Политсловарь. Самара, 1925 и др. Списки иностранных слов и их толкования стали прилагаться к календарям-справочникам для рабочих и крестьян; например, к «Спутнику рабочего» (1925), «Крестьянскому календарю» (1925) и др. (см.: Селищев А. Язык революционной эпохи. М., 1928. С. 28–41). Возражения ученых и писателей против засилья иностранных слов расценивались как «шовинистическое неистовство» и «националистические передержки» (см.: Горнфельд А. Новые словечки и старые слова. Пб., 1922. С. 19).
(12) Кошма – войлочный ковер из верблюжьей или овечьей шерсти Даль И, 183).
Бегствующий остров*
Впервые: литературно-художественный альманах «Пролетарий» (Харьков, 1926. С. 205–264). Отрывки: журнал «Молодая гвардия» (1926. № 5. С. 47–62), под заглавием: «Раскольничий гость»; журнал «Шквал» (Одесса, 1926. № 13. С. 4–5; № 14. С. 6–7), под заглавием: «Раскольники в городе»; журнал «Красная панорама» (1926. № 16. С. 4–5), под заглавием: «Галкин рассказывает».
В публикации журнала «Шквал» проставлена дата написания повести: февраль 1926 г.
Первый вариант, опубликованный в альманахе «Пролетарий» как самостоятельное произведение, предшествовал ТТ, и изменения, внесенные в него, были продиктованы общим замыслом книги, в то время как правка в журнальных публикациях, скорее всего, была выполнена редакторами и связана с общей направленностью журналов 1920-х годов (см. в настоящем издании статью «История текста рассказов книги „Тайное тайных“» в Приложении).
Дополнительно отметим еще ряд исправлений текста в первом варианте. Фигура рассказчика – шулера и вора Галкина – стала в ТТ, насколько это возможно, более симпатичной: в начале повести в портрет Галкина добавлено сравнение: «А вместе с тем было в нем пленительное тление мечтательности и какое-то бродячее страдание, какое бывает у старых собак, покинутых хозяином»; снята ирония по поводу раскольников: «…вериги те от одного схимника-пустынника к другому по наследству переходили, – цена-а!»; в главе 14-й добавлены слова раскаяния и реплика повествователя: «А я его, я с ним как поступил! С того времени, к сожалению, я не встречал Галкина». Рассказ Галкина в ТТ получает четкое жанровое определение: было «А передал бы ты што, Петрович» – стало «А передал бы ты сказку что ли».
Публикацию в «Молодой гвардии» предваряла редакционная преамбула, в написании которой, возможно, принимал участие Вс. Иванов: «Повесть эту рассказывает автору карманник и шулер Галкин (поэтому часто и встречаются вперемежку с раскольничьими словечки „блатные“): во времена Петра I ушли от преследований полиции раскольники-изуверы в сибирскую тайгу на неприступный Белый Остров. Развели они там пашни, вверху в горах на Острове поселились схимники, и сношения с внешним миром имели они через зырян, живших на краю тайги. Зыряне выменивали у раскольников на порох и железо драгоценные меха. Но в революции негде было купить зырянам пороху и железа, – не появились они в обычное время к обычному месту – на холмике к трем соснам. Правление Островом переходило из рода в род к начетчикам Котельниковым, в годы революции правила старица-кино-виарх Александра и росла у ней тоскующая по миру дочь Саша» (С. 47).
