(1) Полая Арапия – заглавие рассказа принадлежит Вс. Иванову, образовано от слов: полый – растворенный, распахнутый настежь; открытый; и «Арапия» или «Белая Арапия» – легендарная неведомая страна из народных фантастических рассказов. Старинные русские книжники отличали от «черных арапов», обозначавших негров, белокожих представителей Аравии. Рассказы о «белых арапах» и стране, где они живут, имели хождение в народе. В ивановском описании Полой Арапии как страны изобилия соединились различные народные утопические легенды о «далеких землях» – Индийском и Опоньском царствах, Беловодье, Анапе, городе Игната и др. (см.: Чистов КВ. Русские народные утопические легенды XVII–XIX вв. М., 1967. С. 237–326).
(2) Жамка – от «жамкать» – сжимать, выжимать, мять; небольшой кусочек чего-либо сжатого, иногда воска (Даль I, 527).
(3) «Собирайтесь, православные, со усех концов!..» – Ироническая аллюзия призыва «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» (см.: Ханинова P.M. Поэтика малой прозы Вс. Иванова: психологический аспект. С. 85).
(4) Сарт – старинное название тюркского населения городов Средней Азии.
(5) Загорбок – [комментарий отсутствует в оригинальном издании]
(6) Каменка – печь; камни на печи в бане, на которые поддают пар Даль II, 81).
(7) Там, в Арапии, народ-то ~ черный и без попов. – Происхождение многих русских народных утопических легенд XVII в. было связано со старообрядцами, возможно, поэтому и в неведомой Арапии нет попов, хотя в целом в описании легендарной страны у Вс. Иванова отсутствует указание на ее праведность и сохранение там древлей, истинной веры.
Рассказы и повести 1926–1927*
В раздел включены рассказы и повести Вс. Иванова, созданные в период работы над книгой ТТ и в гуле критики, обрушившейся на нее. Вместе с ТТ они составляют единый цикл.
На это первым указал В. Полонский в обзорной статье «Очерки современной литературы. О творчестве Всеволода Иванова» (Н. мир. 1929. № 1), объединив в третьей части статьи рассказы из книг ТТ, ДП, а также некоторые рассказы, публиковавшиеся в периодике 1920-х гг.: «Крысы», «Жизнь Смокотинина», «На покой», «Счастье епископа Валентина», «Бог Матвей», «Блаженный Ананий», «Плодородие», «Ночь», «Командир» (в статье опечатка, надо читать: «Комендант». – Е. П.), «Полынья»: «…все эти рассказы о людях, попавших под трактор истории. Отсюда мрачная философия упадка и гибели» (Полонский, 232). Полонский противопоставил указанные рассказы циклу революционных произведений писателя, созданных в 1-й половине 1920-х годов. В четвертой части статьи критик добавил к отмеченному циклу повесть «Гибель Железной» и рассказ «Подвиг Алексея Чемоданова», опубликованные в периодической печати в самом начале 1928 г., характеризуя их героев как «ряженых», «загримированных персонажей» из 7У (Там же. С. 234). В заключительной части статьи, анализируя рассказы «Особняк» и «Бамбуковая хижина», Полонский оценивает их как произведения, показывающие, что «этап „Тайное тайных“ исчерпывает себя» (Там же. С. 235). «Лейтмотивом» цикла «Тайное тайных» критик назвал «тему о гибели человеческой и о том, что человеку не дано знать, – откуда и почему наложено на него бремя жизни…» (Там же. С. 231).
Общность проблематики и образной системы книг ТТ и ДП отмечали и другие критики: «О человеческой жизни, о сокровенных ее тайнах рассказывают две последние книги Вс. Иванова. <…> они, эти две рецензируемые книги, являются прежде всего книгами противоречий» (Смирнов Ник. Книжное обозрение // Н. мир. 1927. № 20. С. 27); «Сборник Вс. Иванова „Дыхание пустыни“ состоит из рассказов неравной ценности. В нем нет такого тематического единства, каким отличается „Тайное тайных“, скорее остается впечатление случайных вещей. Наиболее сильно написан рассказ „На покой“. Сжато и сурово Вс. Иванов развертывает в нем любимую им теперь мысль о непонятности человеческих страстей и инстинктов. Та же самая мысль более или менее отчетливо выражена во всей 2-й части сборника. Ее следовало бы выделить в книгу такого же типа, как „Тайное тайных“» (Локс К. О прошлом и современном // Комсомольская правда. 1927. 24 июня. С. 3). С поэзией С. Есенина и «есенинщиной» как вредным идеологическим явлением сближал рассказы ДП критик Юл. Берзин. Противопоставляя ироничные рассказы «о пустыне» и «эльбрусские рассказы» из 1-й и 3-й частей книги, которые «все же носят печать „небольшой, но ухватистой силы“ (небольшой, конечно, не в смысле мастерского оформления), здоровой жизнерадостности» рассказам «о деревне» из 2-й части, критик отмечал: «.. в рассказах о деревне чувствуется уже некоторая усталость, некоторый надрыв, – то, что носит ходовое сейчас название „упадочности“ и ставит эти рассказы близко к другой книге автора „Тайное тайных“» (Берзин Юл. Среди книг и журналов // Красная газета. 1927. 28 апр. Утр. вып. С. 5).
