Из современных Вс. Иванову критиков только В. Полонский обратил внимание на рассказ, поставив его в один ряд с 7Т и отметив сквозной мотив «слова» у писателя: «…на ее пути встретилось слово „комендант“. <…> Слово погубило Мелитку. Полетела прахом жизнь человеческая. <…> Ее поместили в сумасшедший дом. <…> Тут ее впервые приласкала жизнь; ей перестали сниться каменные сны; ушла ее тоска, – и взгляните, как изображает Мелитку наш автор после того, как она вышла из НЕ сумасшедшего, житейского круга. <…> Где же, по Иванову, собственно, сумасшедший дом?» (Полонский, 231).
(1) Молебен – короткое богослужение в виде благодарности или просьбы.
(2) В этом городе произошел такой случай ~ медленной волжской воды. – Аллюзия к знаменитому гоголевскому описанию лужи в «Повести о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».
(3) Знакомая кухарка… – В статье «Удержат ли большевики государственную власть» (1917) В. И. Ленин писал: «Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас управлять государством. Но мы <…> требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами, <…> чтобы к обучению этому начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту» (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 34. С. 315). В современной Иванову массовой литературе ленинская кухарка превратилась в своеобразный идеал новой деревенской женщины. См., например, в рассказе М. Величко «Генеральской курицы племянник» выступление на мужичьем сходе солдатки Махонькиной: «Ленин что сказал? Каждая кухарка осударством управлять, а оно, нужно знать, – куда это сказано! Вот меня избрали председателем, я и говорю – не все мужикам править» (Крестьянский журнал. 1927. № 1. С. 13).
(4) «Эх, ты, фаетона…» – Возможно, прозвище дано по принципу контраста неповоротливой, с ногами «как бревна», Мелитины и фаетона – легкой, изящной небольшой коляски.
(5) «– Ра-асчет… – зашуршало по шатающимся столам ~ шарахнулись к чернильницам». – Данный эпизод с яркой звукописью, и в целом описание учреждения с однообразно звенящими печатными машинками, буквы в которых летают, «как мухи», учреждения, где служат «бумажные души», видимо, восходят к поэтике «Петербургских повестей» Н. В. Гоголя. Очевидны переклички с повестью М. А. Булгакова «Дьяволиада» (1925), также берущей истоки в гоголевском фантастическом мире ожившего неживого. Ср. у Булгакова: «– Тсс! – змеей зашипел Скворец, что вы?» (Булгаков М. Дьяволиада. М., 1926. С. 12); «Зал <…> опустел. Лишь машинки безмолвно улыбались белыми зубами на столе» (Там же. С. 29); «Белые змеи бумаги полезли в пасти машин, стали свиваться, раскраиваться, сшиваться» (Там же. С. 35).
(6) …синий и низкий дом. – Возможно, цвет сумасшедшего дома связан с переосмыслением романтического символа «синей птицы». Ср. близкое употребление цветового эпитета в рассказе А. М. Горького «Голубая жизнь» (1925), где «создатель голубой тишины» – врач сумасшедшего дома, а «голубые мысли и слова» Миронова – проявление безумия.
Блаженный Ананий*
Впервые: Альманах артели писателей «Круг». М., 1927. № 6. С. 112–132.
Гранки с правкой автора из альманаха «Круг» (ОР ИМЛИ. Ф. 100. On. 1. № 10).
Правка в гранках коснулась портретных характеристик персонажей. В 1-ю главу добавлено описание внешности Марии Александровны: «…казались розовыми. Медлительное, немного усталое тело мачехи, украшало неподвижное крапчатое платье. В длинных мочках – бирюзовые серьги». В 3-й главе при описании девок в гостинице «громадные груди» были заменены на «громадные руки». В 5-й главе, одна из девушек первоначально не напоминала Саше сестру Анания и выглядела так: «Полураздетая девка, свесив на перила потные огромные груди, блевала со стонами в сад». Появление перед Сашей Марии Александровны в конце 7-й главы вновь сопровождается указанием на деталь, в первоначальном тексте отсутствовавшую: «Он оттолкнул ангела. Бирюзовые сережки порхнули в небо. Перед ним…» Кроме этого, в начале 2-й главы «обрыв» был заменен Ивановым на «Вяземский овраг»; в 6-й главе в рассказ о последних минутах жизни Анания добавлена фраза: «…длинного уха розовело. И вдруг омерзение, владевшее им, исчезло, запашистое теплое дыхание…»
Тексты в альманахе «Круг» и СС-7 идентичны.
Рассказ «Блаженный Ананий» Вс. Иванов послал А. М. Горькому. В письме от 13 октября 1927 г. Горький хвалил рассказ: «„Ананий“ – отличная вещь» (С. 338). Отвечая Горькому, 28 октября 1927 г. Иванов писал: «Очень рад, что „Блаженный Ананий“ вам понравился – рассказ мало кому нравится, и те люди, мнением которых я дорожу, говорят, что в нем есть болезненный уклон и даже извращенность. Мне обидно потому, что рассказ этот я люблю больше всех своих работ» (С. 339).
