Горький был одним из очень немногих, кто похвалил рассказ. Отзывы критики 1920-х годов оказались крайне недоброжелательными. В. Фриче в статье с характерным заглавием «Мастерство впустую» писал: «…мы должны признаться, что предпочли бы этой удивительной истории, где отец живет с дочерью, брат жаждет сестры, мачеха любит пасынка, а пасынок мачеху, и где гуляют голые проститутки, хотя бы не столь „художественный“ рассказ какого-либо из наших пролетарских писателей <…> на тему о том, как красный председатель <…> превращает свое учреждение в образцово-показательное» (Правда. 1927. 7 авг. С. 6). Как произведение «группы „Тайного“» рассматривал рассказ М. Гельфанд, анализом «Блаженного Анания» подтверждая свою главную мысль: «Самые биологические импульсы здесь абстрагированы от человека; образы почти не индивидуализированы и целиком исчерпываются тем или иным неодолимым импульсом» (Гельфанд М. От «Партизан» к «Особняку»: К характеристике одной писательской эволюции // Революция и культура. 1928. № 22. С. 73). Г. Якубовский отмечал: «Произведение это написано так, словно автор стремился подобрать из ряда вон выходящее, чудное, странное, а не типичное. Фигуры „блаженного“ и его отца как будто взяты из клиники; мачеха, пасынок и ряд других – из музея восковых фигур. <…> У автора <…> целью приходится считать показ бессмыслицы, нелепицы. Эротическим угаром чадит из произведения, в котором блуждают призрачные тени» (Якубовский Г Литературные блуждания. С. 119). В. Полонский увидел в рассказе проявление «роста мастерства» писателя, не преминув при этом упомянуть «философию упадка и гибели»: «…совершенствуя свои приемы работы, Иванов сделал громадный шаг назад, в сторону разложения своего, когда-то революционного мировоззрения» (Полонский, 229).
(1) Паз – узкая длинная скважина, щель, стык при соединении досок (Даль III, 8).
(2) Блаженный звал одну Марфой, другую Марией. – Марфа и Мария, сестры Лазаря, упоминаемые в евангельском рассказе о посещении Христом Вифании.
(3) Иеромонах – монах в сане священника.
(4) Теперь лежу, как Илья Муромец, тридцать лет. ~ А на тридцать третий год придет ко мне бог и скажет: «Вставай, Илья, царство спасать надо». – Илья Муромец – главный богатырь русского народного эпоса. Известен в былинах с постоянным эпитетом – «старый казак». Вероятно, из потребности объяснить, почему Илья Муромец уже не молодым совершал свои подвиги, создано сказание о нем как о сидне, не проявляющем своих сил до 30 лет. К имени Ильи Муромца прикрепился широко распространенный сказочный сюжет о богатырях-сиднях. В большей части былин об Илье богатырь получает силу калик перехожих. Встречаются былины, где народ рассказывает и о том, как к Илье приходит Христос с двумя апостолами (см.: Буслаев Ф. И. Народный эпос и мифология. М., 2003. С. 225–226).
Особняк*
Впервые: Журнал для всех. 1928. № 1. С. 24–34, подзаголовок: «Повесть». Беловой автограф (ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 2. Ед. хр. 517).
