Красота, не знающая границ. Выдающийся талант. Доброта. Скромность. Все это - младшая дочь главы секты Бай Хе. К ее гранатовой юбке упали лучшие из сынов мира культивирования. Любимая девушка, любимая дочь, любимая сестра. Кажется, мир уготовил Бай Юлан роль главной героини.Ее единственным жизненным разочарованием является старшая сестра. Болезненная, слабая, наделенная самими простыми духовными корнями. Порочная, непочтительная, властная и высокомерная. Бай Лилу - девушка, которую ненавидят почти все в секте журавля. И эта девушка - я.
Гулкий звук колокола, разносящийся над долиной, возвестил о наступлении урочного часа. Сквозь сон я хорошо слышала его, но очень не хотела принимать тот факт, что сейчас меня придут будить горничные. Сон отступал медленно, и я цепко пыталась ухватиться за него, стараясь продлить сладкие мгновения. Я легла поздно, очень поздно, но вряд ли кто-то прислушается к моим словам. Нет, я могла выгнать горничных, могла сослаться на нездоровье, но все это не стоило той головной боли, которую я получу по итогу. Дедушка очень не любил, когда я проявляла своеволие в принципиальных для него вопросах. Кто бы мне еще объяснил, почему мой завтрак с родителями для него принципиальный вопрос. В комнате уже тихо шуршали горничные, готовя все для утренней ванны, разгоняя по углам обрывки моего сна. Лениво сев в кровати, я тронула висящий над головой ловец ветра, который наполнил будуар нежным перестуком бамбука. Из ванной выбежали две молоденькие девочки и опустившись на колени, пропели:
— Доброе утро, Госпожа.
Я только лениво взмахнула рукой, и одна убежала в ванную наводить последний марафет до того, как я войду в чистую комнату, а вторая подала мне шелковый, расшитый любимыми мной пионами халат.
Если есть что-то, что я не люблю до глубины души, так это совместные завтраки с семьей. По счастью, такие встречи не слишком часты: первый и тринадцатый день лунного месяца. Чаще я бы не выдержала, да и родители с сестрой и братом тоже. Полусонная, я опустилась в ванну, наполненную лепестками снежного пиона, растения не только редкого и дорогого, обладающего приятным, едва уловимым ароматом, но и целебного. Чуань-Чуань пригрезилось, что я кашляла ночь. Спорить с горничной не решилась, хотя и не слишком люблю этот аромат. Пока я отмокала в ванне и пыталась проснуться, мне еще и лечебный суп принесли. Гадость неописуемая. Горькая, вяжущая. Проснулась я сразу. А ведь мне даже цукатов не дали, чтобы перебить этот неприятный терпкий вкус. Несмотря на мой несчастный взгляд, Чуань-Чуань была непреклонна, ведь дело касалось моего здоровья.
— Госпожа, какое платье вы хотели бы надеть?— вклинилась Юн-Юн. Эта девочка тринадцати лет была в моем будуаре новенькой. Бабушка в очередной раз озаботилась тем, что вокруг меня очень мало горничных, и прислала дополнительных девочек. Сейчас горничных первого класса у меня всего две - не люблю лишних людей. Все бы ничего, Юн-Юн девушка умная, бойкая и ловкая, однако все эти качества с приставкой "слишком". Слишком умная, слишком бойкая, слишком ловкая. Здоровые амбиции это неплохо, но она всерьез соперничает за мою благосклонность с Чуань-Чуань, которая со мной уже много лет. Это можно и нужно купировать, но займусь я этим позже. Сейчас вопрос платья, который она подняла, действительно серьезен.
— Может то, из белой павлиньей ткани, вышитое благоприятными облаками? Вторая мисс недавно надевала похожее, и произвела фурор на празднике цветов. — заглядывая в глаза, поинтересовалась Юн-Юн, даже не подозревая, что коснулась моей обратной шкалы. Вторая мисс, моя младшая сестра — это тот человек, которого лучше при мне не упоминать.
— Вон, — холодно бросила я. Служанка замерла и испуганно посмотрела на меня.
— Госпожа?
— Я сказала, поди прочь! — В ванной плохо получалось быть грозной и величественной, но у меня как-то получалось, а возможно, свою роль сыграл мой весьма дурной нрав. Девица попятилась, отвешивая поклоны, размазывая слёзы и что-то лепеча себе под нос. И без того плохое настроение было испорчено окончательно. Чуань-Чуань, видя, что я сильно не в духе и буквально источаю недовольство, молча подала мне нижнее белье и проводила к туалетному столику. Я сделала пас рукой, и передо мной появилось водное зеркало, послушно отразившее бледную девушку без всякого румянца на лице. Служанка за моей спиной все так же молча и неспешно сушила и расчесывала длинные волосы. Бабушка часто говорила, что я похожа на фарфоровую куклу, лишенную красок. Так и есть. Посоветовать мне белое платье, похожее на то, что носила младшая сестра… У… Раздражение захлестнуло волной и с головой.
— Госпожа? — подала голос Чуань-Чуань. В ее волшебных руках мои волосы почти высохли, оставалось уложить их в прическу и добавить макияж. Рассматривая себя в зеркале, я постукивала пальцами по лакированной поверхности туалетного столика. Я прикусила губы, а потом медленно расплылась в улыбке. Пора было собираться.
— Принеси черное платье, вышитое золотыми пионами, шкатулку тридцать пять и подвеску из красного нефрита.— Я на мгновение задумалась, и решительно кивнула. — И переоденься. То платье, белое из павлиньей ткани. Надень его. И жемчужную заколку.
— Госпожа, — осторожно начала Чуань-Чуань, — я горничная, столь дорогие вещи мне не по статусу.
— Тебе по статусу то, что я прикажу, — отмахнулась я. — Ступай.