– Можно приготовить сотни блюд из хлеба, но они не заменят мяса, молока или фруктов, – сказал тогда Ли. – Можно привыкнуть есть блюда из хлеба, если они будут отличаться вкусом, цветом и запахом, и думать, что не надо ничего другого, но организм не обманешь. Точно так же не обманешь и боевую систему. Можно в совершенстве владеть какой-то техникой, но всегда находятся ситуации, когда этой техники недостаточно.
Ли посмотрел на восток, на еще тускловатое восходящее солнце.
– Нам пора расставаться, – произнес он.
Учитель достал из сумки яблоко и краюху хлеба. Разломив яблоко пополам, он протянул мне половину и кусочек хлеба. Я так проголодался, что сочетание яблока с хлебом показалось мне необычайно вкусным. Запах щекотал ноздри, еще сильнее возбуждая аппетит и доставляя почти физическое наслаждение.
– Ты следуешь по пути пищи, – улыбнулся Ли, – а я пойду в другом направлении. Когда будет нужно, я найду тебя.
Перемахнув через изгородь из металлической сетки, Учитель исчез за деревьями.
С уходом Ли яблоко потеряло свой вкус, и краски рассвета померкли. Мне становилось грустно от подобных фраз, которыми он не в первый раз заканчивал наши занятия. Мое эгоцентрическое европейское сознание не хотело мириться с тем, что Учитель будет находить меня, когда считает это нужным, а я не смогу его отыскать, как бы мне этого ни хотелось.
Общение с Ли отодвинуло на второй план всю остальную мою жизнь, учебу, тренировки по самбо, девушек и домашние заботы. Повседневный быт я воспринимал как досадную помеху процессу обучения, но, следуя учению о «Вкусе плода с дерева жизни», я научился так использовать время, что у меня не возникало проблем ни с учебой, ни с тренировками, ни с общением. Мне приходилось действовать очень четко и эффективно, поскольку нагрузки, которые я испытывал, были слишком большими даже для молодого человека. Чтобы восстанавливать силы, я спал на лекциях и даже завел любовницу, которая жила недалеко от сельхозинститута, чтобы иметь возможность днем отдыхать в ее квартире, пока она была на работе.
Из-за этого я испытывал определенные угрызения совести. Хотя она мне нравилась как женщина, любви к ней я не чувствовал, поскольку мое сердце было отдано моей наставнице и напарнице. Именно благодаря ей я смог побороть в себе некоторые черты характера, которые раньше мешали мне в общении с женщинами. Я стал свободнее и раскрепощеннее.
Я рассказал о своих чувствах кореянке и спросил ее мнение о моих отношениях с той женщиной.
– Ты все делаешь правильно, – ответила она. – Ты даешь ей то, о чем многие только мечтают. Поэтому не терзай себя бессмысленными вопросами, прав ты или виноват. Ты встал на тяжелый путь. Хранитель Знания отличается от обычного человека. К тебе будут предъявляться более жесткие требования, чем к обычным людям. Ты не должен иметь детей, если же какая-то женщина родит тебе ребенка, ты не должен будешь его воспитывать. Твои дети – это твои ученики, это последователи учения Спокойных. Только если ты будешь полностью уверен, что ребенок станет расти под твоим влиянием, лишь в этом случае ты можешь тратить на него свои силы, время, эмоции и тепло души. Если же на него будет оказывать влияние мать, не идущая по Пути, лучше не терзай свое сердце и не трать время попусту. Это будет лишь нарушать нужный тебе ход вещей и твою картину мира.
В голосе моей подруги была почти незаметная грусть, и вдруг на меня снизошло озарение.
– Ты бросишь меня, – сказал я, глядя в ее бездонные черные глаза.
– Да, – ответила она. – Время нашего счастья непродолжительно. На мне лежат обязанности, которым мне не хотелось бы следовать, которые мне не хотелось бы выполнять. Но не забудь, что ты не обычный человек, и все, что было между нами, ты сможешь всегда, когда захочешь, восстановить через медитацию воспоминания. Прими свою судьбу как Спокойный. Радуйся тому, что счастье было, и не расстраивайся оттого, что оно было недолгим. Человек только тогда может быть счастлив, когда он способен накапливать в себе ощущение счастья и воспоминания о нем, когда он умеет подчиняться и следовать законам жизни, а если происходит что-то, чему ты не можешь противостоять, нужно уметь находить утешение в других вещах.
Я часто вспоминал этот разговор и восстанавливал в медитации воспоминаний ощущение, которое я тогда испытал. Оно было сродни чувству охвата мира, возникшему у меня во время одной из тренировок с Учителем на Партизанском водохранилище, когда Ли учил меня воспринимать кожей окружающий мир и распространять эту способность вовне, словно отделяя от себя и расширяя во все стороны невидимую чувствительную оболочку.
Была ночь. Ли объяснил мне, как важно расширять область своего восприятия. Тогда даже на расстоянии я смогу почувствовать присутствие затаившегося врага настолько четко, что услышу его дыхание и биение его сердца.
