— Так его ж магазин, балда, хочет — откроет, хочет — закроет, — объяснил ему Валера, натягивая бушлат и приказывая какому-то шпингалету идти с ним, чтобы помочь перегнать вторую машину, которую он собирался купить для деверя.
Когда выпили на посошок и начали выходить, Франц вдруг попросил перевести Грине, не хочет ли тот сняться для журнала для парней, есть знакомый редактор, который хорошо заплатит за такой торс. И протянул ему свою визитку. Парень вертел ее в руках, а Франц с умилением смотрел на него.
— Надо ему чего? — спрашивал Гриня. — Позвонить ли? В гости того?
— Позвони, хохол, руки не отсохнут, — заметил мрачный тип с флюсом, заботливо обкручивая резиночкой тощую пачку долларов. — Чего-то хочет, видать…
— Но это ничего чтобы, — сказал Гриня, а Франц с чувством пожал ему обе руки, причем, тряся их, смотрел парню в глаза и повторял:
— Гринья!.. Гринья!.. — Потом неожиданно вытащил пачку денег, отделил 25-гульденовую бумажку, сунул ему за тельняшку и попросил донести до машины ящик с водкой.
Гриня начал было отказываться:
— Куда теперь так зачем? — но мрачный буркнул:
— Бери, чего марьяжишься!.. У них так принято, за здорово живешь никто ни хрена не делает. Всё бабки…
Вот баварское радио спрашивает: что хуже — ходить бедным по земле или лежать богатым под землей? И отвечает — лучше лежать под землей, чем ходить бедным. С деньгами тут даже пес может стать председателем акционерного общества. В газетах до сих пишут, как недавно одна баронесса завещала 152 миллиона марок своему псу, Гунтеру 4. Тут же было создано АО «Gunter Group AG», чтобы помогать псу ориентироваться в мире бизнеса — юристы, эксперты, советники заняли свои места у компьютеров, дело пошло. На всех заседаниях АО Гунтер 4 бродит по залу и внимательно вслушивается в полемику, а потом, устав, ложится отдыхать в зимнем саду, предоставляя секретарям оформлять приказы и решения.
Говорят, что баронесса любила его без памяти и после смерти мужа, дав обет безбрачия, не приняла в своем замке ни одного мужчины. Кстати, ее мужа, банкира, именно Гунтер 4 отправил на тот свет, перекусив ему горло. Пса судили, но ничего толком доказать не смогли, его поступок приравняли к аффекту и приговорили к порке, после которой он замкнулся в себе и баронессе стоило больших усилий вернуть его расположение.
Недавно Гунтер 4 купил один из футбольных клубов Италии и стал его почетным президентом. Говорят, что он теперь подумывает о большом пакете акций «Тойоты», но точных данных пока нет. Как будут — сообщу.
По трапу мы сходили, держась за поручни, а Франц еще опирался на могучую согнутую руку Грини, тащившего другой рукой ящик с водкой. На берегу братишки с благоговением обступили «порше».
— Купить не хотите? — спросил Франц, погружая ящик под задранный хвост золотого жука. — Дешево отдам. 130 тысяч.
Братва трогала машину, говорила:
— Сильно!.. Крепко!.. Класс!.. Ёб!..
Бен торопил всех садиться. Мы кое-как погрузились в две машины. В дороге я был сжат с двух сторон. Справа дышал медикаментами Ханси, слева пованивал потом Иван, лихорадочно перекладывавший деньги из кармана в карман. Гриня, на правах самого большого, был посажен Францем впереди. С трудом помещаясь в салоне, упираясь головой в крышу и перекашивая машину на свою сторону, он с интересом осматривал воловьими глазами салон, время от времени трогая замасленной пятерней кнопки:
— Чего-то такое то? — и Франц начинал тут же по-английски объяснять их предназначение, на что Гриня неизменно отвечал:
— Вери гуд! — но от предложения сесть за руль благоразумно отказался: — Рулить куда там рулить?.. Еще ударю того! Я только на «Москвиче» и ездил того туда где…
— Гринья, — говорил Франц (я переводил), — ты можешь тут сделать хорошую карьеру! Ты фотомодель, спортсмен! Красавец! Тебя возьмут в любой клуб! Каким спортом ты занимаешься?
— Байдарками, — отвечал Гриня. — Чего там, в спортклуб зовет того что ли? И пятиборье тоже могу.
— Пятиборье! — восхищался Франц. — Если хочешь, Гринья, я помогу тебе остаться тут, в Голландии!
— Это он чего? — спрашивал Гриня. — Родину продать ли? Куда еще теперь не хватало!
— Где мы будем спать? — начал тихо шептать мне на ухо Ханси. — Я устал! И кушать хочу! Мы не обедали сегодня!
— Придумаем что-нибудь. Выпей свои капли, взбодрись! Не надо было селедку в мусорный ящик выбрасывать!
— Но у меня больной желудок, давление, сахар! А этот Бен большие деньги сегодня сделает! — сказал Ханси вдруг еще тише. — Весь этот кеш пойдет ему прямо в карман. Ты видел, сколько там было?.. Он должен тебе проценты дать!.. Нам! — поправился он. — Ведь это мы их нашли! — придвинулось вплотную его водочно-лекарственное дыхание. — 40 %, не меньше!
Идея мне, конечно, понравилась, хоть я и понимал, что реализма в ней мало.
Скоро впереди заблестели огни двух низких длинных зданий. Сквозь стекла можно было видеть десятки машин.
— Бен богат, — сказал Франц, — у него очень, очень много денег. Намного больше, чем у меня. Он торгует с Аргентиной.
