В это время в Петербурге распространяются нелепые слухи о том, что Фальконе якобы испортил отливку статуи. Скульптор взбешен. Эта чудовищная ложь стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Фальконе уезжает, не дождавшись установки памятника на постамент.
Говорят, что в городе Петра возрастает дарование художников. В случае скульптора Фальконе, создавшего лучшую в мире конную статую, это, несомненно, так. Ему удалось гениально воплотить идею петровских преобразований. Медный всадник не просто памятник Петру Великому, а символ новой, возрождающейся России.
Есть что-то притягательное в русских портретах восемнадцатого столетия. Из глубины темного фона, словно из сумрака канувших в лету времен, от которых в памяти нашей не осталось и следа, появляются лица. Незнакомые, но такие живые, что трудно оторвать взгляд! Как, например, от портретов сестер Воронцовых кисти Дмитрия Григорьевича Левицкого, одного из самых ярких мастеров русской портретной школы того времени.
Из четырех одинаковых овалов смотрят четыре девочки. Одинаковые позы, одинаковые по фасону платья, похожие прически; они и сами очень похожи друг на друга.
Но до чего же они разные!
Вот старшая — темноглазая Машенька. Тоненькая фигурка точно струна, умные, проницательные глаза смотрят серьезно и смело. Сколько в ней благородства, сколько чувства собственного достоинства и — уже! — независимости… В этом юном существе живет мудрая душа, которая ценит разговор на равных, — и пусть Маше около тринадцати, а вам, например, тридцать. Но заговорите с ней непременно о чем-то важном, значительном, ведь Мария Арсеньевна давно забросила своих кукол: в куклы пусть играют младшие сестры, а у нее есть дела поважнее — книги, а может (ну вдруг?) серьезные науки. И как очаровывают доброжелательный взгляд, милая полуулыбка, чудный румянец, играющий на щеках, грива темных волос!
Полная противоположность ей Катенька, третья сестра. В ней, кажется, столько же нежности и мягкости, сколько в старшей решительности. Она романтична и женственна и этим очень похожа на свою мать, Прасковью Федоровну, чей портрет висит рядом, в том же зале Русского музея. Катя чуть смущена, но смущение не может погасить блеска черных глаз, которые на все смотрят с живым интересом. И потому находят много поводов для радости, как, наверное, и для грусти…
А вот будто свежий ветерок влетел в залу и закружился по ней, принеся с собой запахи раннего весеннего утра. Четвертая девочка, Прасковья, совсем еще кроха, — вся порыв, движение. Живая, любопытная, она только что, еще минуту назад, занималась множеством важных детских дел и вдруг услышала свое имя… Остановилась и испытующе ждет, что ей здесь покажут, готовая сорваться с места и убежать, ведь вокруг столько всего и ей везде нужно успеть!
И если возможно, чтобы все эти черты объединились в одном существе, то это — Анюта Воронцова. Она не менее энергична, серьезна и независима, чем старшая сестра, и любой позавидует твердости ее характера. Глубокая и тонкая натура, она всерьез увлечется искусством и литературой. А ее непосредственность, живость, простота будут очаровывать многих современников. Окажется среди них и подросток Саша Пушкин, но это уже другая история…
Портрет графини Екатерины Арсеньевны Воронцовой в детстве. 1790-е
Портрет графини Марии Арсеньевны Воронцовой в детстве. 1790-е
Портрет графини Анны Арсеньевны Воронцовой в детстве. 1790-е
Портрет графини Прасковьи Арсеньевны Воронцовой в детстве. 1790-е
Портрет графини Прасковьи Федоровны Воронцовой. 1790-е
Портреты маленьких графинь Воронцовых считают едва ли не лучшими детскими портретами в творчестве Левицкого. Очень деликатно и точно рисует художник не характеры, нет, — мир четырех прекрасных душ, видя в этом единственную и настоящую задачу портретного искусства. Наверное, этим и притягивают написанные им полотна — с них смотрят на нас живые люди. И мы находим в них то, чего так не хватает сегодня: богатый внутренний мир и неустанную работу души…
В 1808–1810 годах на месте бывшего павильона Катальной горки в Екатерининском парке Царского села по распоряжению Александра I соорудили Гранитную террасу, а внизу у Большого пруда — Большую гранитную пристань. По зеленому склону проложили новые дорожки, связавшие террасу и пруд. А устье бокового канальчика, куда еще в 1770-х годах были выведены воды местного источника, скрытого под насыпью, оформили фонтаном. И еще через шесть лет, летом 1816 года, здесь появилась бронзовая фигурка, которой суждено было стать символом Царского села…
