Но были и те, кто понял Мусатова. Идеей Ренессанса русского искусства, необходимостью создания нового образного языка уже жила творческая молодежь. Работы Мусатова вдохновляли московских литераторов-символистов — Андрея Белого и Валерия Брюсова. Мусатов берет под свое покровительство молодых саратовских художников Петрова-Водкина, Кузнецова, Матвеева, организует выставки, защищает от нападок в прессе. Мусатов не просто мечтает о возрождении братства художников — он активно работает в Московском товариществе художников, общается с литераторами-символистами. Брюсов предлагает Мусатову оформление своего детища — журнала «Весы». Журнал стал главным печатным органом для тех, кто исповедовал «новое искусство». Все содержание журнала — напряженное отражение «брожения умов» и активного поиска нового. Здесь печатаются статьи Вяч. Иванова «Вагнер и Дионисово действо», В. Розанова «Зачарованный лес» — о будущем возрождении человеческой духовности, статья Рериха о Врубеле…
В конце 1903 года Борисов-Мусатов, желая быть ближе к центру художественной жизни, продает родительский дом в Саратове и перебирается в подмосковный Подольск. Он становится членом Союза русских художников. Ему приходит предложение приехать с персональной выставкой в Германию. Зовут выставлять работы в Париже. Выставки за границей Мусатов организует в первую очередь, чтобы иметь возможность проводить идею возрождения и братства художников не только в России. Его понимают и поддерживают друзья, с которыми он учился в Европе. В Москве Мусатов находит поддержку у Грабаря и Поленова. В Питере его энтузиазм в борьбе за новое искусство высоко ценит Дягилев.
С новой силой возрождаются мечты его юности, возникшие в Париже перед работами Пюви де Шаванна и Боттичелли. Он мечтает о фресках, о том, чтобы живописный мир его мечты обрел свое пространство.
Мусатов вдохновляется предложением Щусева о росписях особняка Шереметева и задумывает цикл фресок «Времена года». Художник мечтал связать в едином живописном пространстве времена дня и года, эпохи человеческого бытия, вехи жизни природы. Он записывал идеи, то, что подсказывало ему воображение. «Весна — радость — утро — стремление к красоте. Лето — наслаждение — день — музыкальная мелодия. Осень — вечер — тишина разлуки. Зима — покой — ночь — сон божества…»
Водоем
Изумрудное ожерелье
Эскизы и акварели к «Временам года» — лучшие работы художника. В них вполне проявляется результат поисков и труда, внутреннего опыта жизни.
Весной 1905 года Поленов помогает Мусатову с семьей перебраться в Тарусу на дачу Цветаевых.
Удивительная красота природы, приветливые друзья Цветаевых, сам усадебный дом вдохновляют художника. И еще вдохновляют радостные майские вести — часть эскизов ко «Временам года» куплены Третьяковской галереей. 28 мая приходит сообщение об избрании Мусатова членом французского Национального общества изящных искусств! Французские газеты благосклонно пишут о «Гобелене» и «Водоеме», из-за границы приходят письма от художников… Мечты начинают становиться реальностью.
Неожиданно все изменилось… Все летние творческие планы накрыла беда. Надежда Юрьевна, его Симонетта, в опасности, лежит в больнице… Срочно в Москву!
Муж Надежды Юрьевны в то время был на фронте. Два месяца мечется Мусатов по врачам, собирает консилиумы, добывает лекарства. «В жизни художника встречаются минуты, — пишет он в те дни, — когда искусство в загоне, когда им надо пожертвовать ради дружбы… Таких, как Станюковичи, мы больше не найдем».
…Она ушла в начале сентября. Ей он посвятил свой «Реквием». «Скорбная мелодия строгих линий и прозрачных акварельных тонов. На фоне парка и величественного дворца приостановилась на каменных плитах группа женщин в длинных светлых нарядах. Приостановилась и раздвинулась — посредине осталась одинокая, отделившаяся от всех фигурка дамы в самом светлом и как бы просиявшем платье. Беспомощно повисла правая рука ее, в левой хранится таинственный альбом…»
«Таинственная книжечка» в руках Надежды Юрьевны — непременная деталь во всех ее изображениях — символ всегда сопутствовавшей ей поэзии. «Ее душа всегда была вдохновлена… Она была истинный поэт». Надежда Юрьевна писала стихи — «гимны», о чем знали только самые близкие люди.
Владимир Станюкович через годы скажет о своем друге: «Я всегда думал, что „Реквием“ — одно из чудес, одна из вершин искусства. В этом создании Мусатов поднялся на недосягаемую ступень религиозного искусства. Что же это как не доведение собственной жизни до религии?..»
Этот шедевр, этот светлый образ «мусатовской Симонетты» — памятник дружбе и любви, воспевающий торжество духа в человеке вопреки трагедийности бытия.
Осенью Мусатов возвращается в Тарусу.
