Действие происходит на небольшом круглом острове. Остров этот утопает в цветах и буйной растительности; на нем живут разные домашние и дикие животные, которые на первых коврах недоверчивы или враждуют друг с другом, а на последних, когда дама-душа овладевает своими чувствами, сосуществуют в мире и гармонии. Церемония преображения происходит в особом огороженном месте — чтобы развиваться, душе необходимо ограничить область своей работы.
Кроме того, этот срединный остров символизирует преодоление противоположных начал, достигающих равновесия в гермафродите. Здесь не только лев и единорог представляют две полярности: на острове живут домашние и дикие животные, которые на последних коврах уже не страшатся друг друга. Двойственность мы находим и в растительности: апельсиновое дерево и колючий падуб женские растения, а каменный дуб и сосна — мужские. Двойственность поддерживается и в ссылках на эстетические восточные и западные модели, и это заставляет нас обратиться к одной из версий о происхождении гобеленов, связанной с оттоманским принцем Джемом. Именно он мечтал о свадьбе Востока и Запада.
Принято считать, что шпалеры в качестве свадебного подарка получила Клод Ле Вист, дама из знаменитой лионской семьи; потом они оказались в замке Буссак, где их и увидела Жорж Санд. Скорее всего, их около 1500 года соткали фландрские мастера, но, возможно, по более ранним образцам.
В изображениях заметно сильное восточное влияние. И потому считается, что восемь работ, ставших образцами для французских шпалер, были сотканы между 1482 и 1488 годами по заказу принца Джема (в Европе его называли Зизимом), сына Мохаммеда II. Принц очень интересовался тайными науками и мечтал о союзе Креста и Полумесяца, или, как говорил он сам, о свадьбе Востока и Запада. Весьма вероятно, что эскиз гобеленов-образцов был оставлен в замке Бурганеф в Крез, где принца Джема держал в заточении Пьер д’Обюссон, Великий магистр рыцарей Святого Иоанна Иерусалимского. Не все согласны с этой версией, однако Пьер д’Обюссон, знавший глубокое символическое значение изображений, вполне мог поручить фландрским мастерам выполнить гобелены по эскизу принца Джема, и он же мог потом перевезти шпалеры в замок Буссак.
Серия гобеленов «Дама с единорогом» рассказывает нам о свадьбе души с духом, о небесной иерогамии и наводит на мысль о том, что такое объединение возможно и между людьми, возможно в обществе, и, может быть, сбудется старый александрийский сон об общности мысли между Востоком и Западом.
Проходят века, но дама и единорог на старинных гобеленах продолжают хранить свою тайну. Тайну замысла, тайну происхождения, тайну символического послания.
В древнем храме; в средневековой рукописной книге; в картинной галерее среди шедевров Возрождения; среди старинных гобеленов, которыми когда-то украшали замки, можно увидеть особенную сцену: «Радуйся, благодатная! Господь с тобою» — архангел Гавриил, подняв руку в благословляющем жесте («Аве, Мария!»), приносит Деве весть, что она станет матерью Христа.
Что испытала Дева Мария в тот миг, когда перед ней появился ангел? Как приняла Весть? Что стоит за немногими ее словами, записанными Евангелистом Лукой: «Как будет это, когда я мужа не знаю?» и «Се, раба Господня; да будет мне по слову твоему»?
В одной картине или иконе средства живописи не дают «развернуть» весь сюжет, и каждый мастер выбирает только одно мгновение. Тем интереснее рассматривать разные «Благовещения» — тогда поза, взгляд, жесты Марии начинают говорить, отражая то, что происходит в ее душе; яснее становится значение деталей. И если бы однажды какой-нибудь ценитель собрал в одной галерее все или хотя бы самые известные «Благовещения» — может быть, мы смогли бы прикоснуться к тайне того мига, когда в жизнь человека входит Сокровенное. Ведь принять в свое сердце Бога, его свет не означает ли принять в сердце мечту, узнать предназначение и решиться исполнить его?
А пока такой галереи нет, попробуем представить ее в своем воображении.
Вот Богородица стоит у колодца. Она наклонилась, чтобы зачерпнуть воды, вдруг услышала голос: «Радуйся, благодатная!» — и оглянулась. Но никого не увидела: архангел Гавриил только летит с небес, он еще не воплотился и незрим для Марии. Это Благовещение у колодца (источника), или Предблаговещение. Литературной основой его стали апокрифы, они рассказывают еще, что Мария, испугавшись и размышляя над смыслом услышанного, вернулась домой. И уже тогда увидела ангела.
