— Прошу, господа, заходите в любое время! — кивнул он. — Я ваш должник.
Мы с Никитой Михайловичем Зотовым неторопливо шагали по улице Парков. Подходящее название! По левую руку от нас и в самом деле, тянулись частные парки, в глубине которых стояли особняки.
— Как же вы догадались, что именно банкир Трегубов причастен к пропаже денег? — спросил меня Зотов.
— Я не догадывался, что это именно он, — улыбнулся я. — Но подозревал кого-то из служащих банка.
— Почему? — нахмурился Зотов.
— Посудите сами, — объяснил я. — Деньги пропали из запертого кабинета. Никаких следов взлома, никакой высокоранговой магии. Можно было бы заподозрить в краже самого графа Толубеева, но ему пропажа денег явно была невыгодна. Ведь он терял особняк.
— Понимаю, — согласился Зотов. — Проще уж было выставить особняк на торги.
— Вот именно. Кстати, граф выручил бы за дом намного больше той суммы, которую он одолжил в банке. Но Толубеев ни за что не хотел расстаться с родовым гнездом. И тогда мне пришла в голову мысль, что никаких денег не было. Графа попросту обманули. Создали иллюзию, или что-то подобное.
— Иллюзию такого уровня невозможно создать без применения запретной магии, — заметил Зотов.
— Да, я тоже так подумал. И поэтому засел в Незримой библиотеке и принялся копаться в книгах.
Я без опаски упомянул Незримую библиотеку, потому что начальник Тайной службы и так прекрасно знал о ее существовании. Именно Зотов в свое время рассказал мне, как туда попасть.
— Снова Незримая библиотека, — задумчиво усмехнулся Никита Михайлович. — Как вы, все-таки, умудрились подружиться с ее хранителем.
Он не спрашивал, а утверждал. О чем тут спрашивать? На мой взгляд, все было просто. Общались мы с Библиусом (так звали хранителя), вот и все.
— В одной из книг были упомянуты оборотные деньги. И нарисована схема артефакта, который позволяет их подманить — той самой свирели Преображения. Это старая магия, о ней было мало что известно еще до Смуты. А потом сведения совсем потерялись.
Смутой историки называли кровопролитную гражданскую войну, которая полыхала по всей Империи без малого сотню лет. Война началась с Восстания Магов — влиятельные маги-аристократы решили захватить власть.
К счастью, мятежники быстро перессорились между собой, ничего удивительного. Мало кто хочет делиться властью. Это и позволило императорскому роду сохранить трон.
Именно после Смуты высокоранговая магия попала под запрет. И теперь могла использоваться только с особого разрешения и в интересах государства.
— Александр Васильевич, вы отдадите мне свирель? — спросил Зотов. — Формально я не могу изъять ее. При ее изготовлении не использовалась запретная магия. Но вы же понимаете, насколько опасен этот артефакт?
— Пожалуйста, — улыбнулся я, протягивая свирель Зотову. — Никогда не мечтал о карьере музыканта.
— А чертежи?
— Я верну их в Незримую библиотеку. Там им самое место.
Зотов не спросил меня, кто изготовил артефакт. И я вполне оценил его деликатность.
— Удивительная история, — усмехнулся Зотов. — Сколько лет работаю в Тайной службе, но не устаю удивляться чудесам, которые иногда происходят. Вот, взять хотя бы вас. Путь Тайновидца — уму непостижимо. Вы сами-то представляете хотя бы приблизительно, куда этот путь может однажды вас завести?
— Не имею ни малейшего понятия, — рассмеялся я. — И считаю, что так даже интереснее.
Мы свернули на бульвар Дрожащих Радуг. Среди молодых кленов к радости гуляющих горожан и окрестных ребятишек непрерывно работали фонтаны. В солнечный день над каждым фонтаном сверкала маленькая радуга.
Первые этажи зданий вдоль бульвара были сплошь заняты трактирами, лавками и небольшими магазинами. Увидев вывеску пекарни, я не утерпел и спросил Зотова:
— Вы обождете минутку?
Забежал в пекарню и с удовольствием вдохнул соблазнительный аромат свежевыпеченного хлеба. Хозяин пекарни, щеголявший в высоком белоснежном колпаке, приветливо осведомился:
— Что будет угодно вашей милости?
— Моей милости будет угодно два больших кофе с молоком и два горячих рогалика, — решил я.
— Рогалики с сахарной обсыпкой? — уточнил хозяин.
— Непременно.
— Сию минуту!
Я покинул пекарню, держа в одной руке подставку с бумажными стаканчиками, а другой прижимая к груди бумажные пакеты с выпечкой. Рогалики были только что из печи — тепло чувствовалось даже сквозь плотную бумагу.
— Поздний завтрак аристократа? — рассмеялся Зотов, увидев счастливое выражение моего лица.
— Угу, — кивнул я.
И протянул ему кофе и рогалик:
— Угощайтесь!
Никуда не торопясь, мы дошли до площади Зримой Магии. До полудня оставалось десять минут.
— Так у вас дела в Императорском магическом лицее? — догадался Зотов.
— Да, — кивнул я. — Игорь Владимирович назначил мне встречу на церемонии. Вы ведь помните, какой сегодня день.
— День Выбора Пути, — спохватился Зотов. — Ну, конечно! И вы приглашены?
— Да. Разве можно упустить случай полюбоваться такой красотой. Смотрите!
Над зелеными кронами старых лип и синими корпусами лицея возвышался золотой купол Храма Путей.
— Красиво, — согласился Зотов.
И по привычке нахмурился, проверяя магический фон.
