— Я артист, — легкомысленно усмехнулся Спиридон. — У нас вся жизнь — шутка. Зачем вам понадобились эти превращения?
— Расскажу, когда все закончится, — пообещал я. — А до тех пор — никому ни слова.
— Договорились, — кивнул Ковшин.
Он отправился в театр — скоро должен был начаться спектакль. А я поехал домой.
Особняк встретил меня таинственной тишиной. Поставив мобиль в гараж, я запер ворота. Несколько минут постоял в саду, наслаждаясь вечерней тишиной и прохладой. Потом толкнул дверь и поднялся на второй этаж. Темные ступеньки деревянной лестницы привычно и уютно поскрипывали под ногами.
Игнат, что-то бормоча себе под нос, хлопотал на кухне. Он держал над огнем жаровни небольшой ковшичек и неумело, но старательно помешивал его содержимое.
— Вернулись, ваше сиятельство? — ненатурально удивился он. — А я и не заметил. Что-то вы рано сегодня. И зов не прислали, не предупредили. А у меня ужин почти готов — как чувствовал.
Я заглянул через его плечо:
— Что тут у тебя?
— Соус бешамель к картофельной запеканке, — отрапортовал слуга, не сводя глаз с содержимого ковшичка.
— Ого! — удивился я. — Осваиваешь кулинарные премудрости?
— Осваиваю, ваше сиятельство, — сознался Игнат.
Я обвел взглядом кухню. На спинке старого кресла, в котором любил сидеть Игнат, висел фартук из плотной ткани, расписанной крупными огненными цветами. Этот фартук я уже где-то видел, и совсем недавно. Игнату он точно не принадлежал.
— А чей это фартук? — спросил я Игната.
— Какой фартук, ваше сиятельство? — быстро ответил слуга.
— Вот этот, в цветочек.
— Да откуда здесь фартуку взяться? — удивился Игнат. — Вы бы не говорили мне под руку, Александр Васильевич! Убежит ведь проклятый соус.
— Вот же он, висит на кресле.
Я снова посмотрел на кресло. Никакого фартука на спинке не было.
— Что происходит? — спросил я дом.
Но особняк сделал вид, что не расслышал мой вопрос.
— Значит, заговор, да? — вслух сказал я. — Игнат, признавайся — что вы тут затеяли?
— Да ничего не затеяли, ваше сиятельство. С чего вы взяли-то?
Игнат неловко дернул рукой от волнения. Ложка упала на пол, по кухне полетели густые белые брызги.
— Вот же напасть!
Поставив ковшичек на жаровню, Игнат бросился поднимать ложку. Соус только этого и ждал — он поднялся густой шапкой и с шипением полился на огонь.
Игнат бросил ложку и схватил ковшик.
— Сгорел, — несчастным голосом сказал он.
Отставив ковшичек в сторону, он огорченно взмахнул рукой.
— Не расстраивайся, — улыбнулся я. — Первый блин комом. Лучше скажи, где ты прячешь Прасковью Ивановну. Это ведь она запеканку испекла?
— У меня в комнате она, — с убитым видом ответил Игнат. — Уйти не успела. Мы в окно увидели, как вы подъехали. Вот я Прасковью Ивановну и спрятал у себя. Думал, позже выпущу ее, а вы ничего и не заметите.
— И дом с тобой в сговоре, — рассмеялся я. — Хороши, ничего не скажешь! Зачем вы все это устроили?
— Как же, ваше сиятельство! Вы же сами сказали, что дом должен Прасковью Ивановну принять. Я подумал — а вдруг не примет? Вот и позвал ее, пока вас не было, чтобы попробовать. Если бы дом ее не впустил — так и вас бы тревожить было незачем.
— Вот оно что, — понял я. — Разумно. А дом впустил, значит?
— Сразу, — обрадованно закивал Игнат. — Понравилась она дому, точно вам говорю.
— Так и есть? — спросил я, подняв глаза к потолку.
В ответ пришла теплая волна, которую я ощутил всем телом. Дом подтверждал слова Игната.
— Вижу, вы окончательно сговорились, — рассмеялся я. — Знаете, что? Я этому рад.
— Так вы не сердитесь, ваше сиятельство? — осторожно спросил Игнат.
— А с чего бы мне сердиться? — удивился я. — Ты все правильно сделал. Думаю, теперь нужно будет пристроить на первом этаже еще парочку комнат и обставить их по вкусу Прасковьи Ивановны.
Я снова посмотрел на потолок:
— Ты ведь этим займешься?
Еще одна волна тепла подтвердила мою догадку.
— Зови Прасковью Ивановну, — подмигнул я Игнату. — И накрывай на стол. Будем ужинать втроем. Нужно же попробовать запеканку, пока она не остыла. Я по запаху чувствую, насколько она восхитительна.
Следующим вечером я сидел за столиком в кофейне Набиля и неторопливо потягивал горячий крепкий кофе со сливками. Дул холодный западный ветер. Он снова гнал невскую воду вверх по течению. От этого по реке ходили волны, и плот слегка покачивало.
На столике передо мной уже стояли три пустые чашки.
— Предстоит трудный вечер, Александр Васильевич? — понимающе спросил Набиль.
Он убрал пустые чашки, а передо мной снова поставил полную — со свежим кофе.
— Да, — кивнул я. — Сегодня мы будем ловить убийцу. Помните, я рассказывал вам про человека, который нападал на девушек? Он убивал их на мостах, во время обратного течения. От него пострадала Елизавета Федоровна.
— Вы нашли его? — улыбнулся Набиль.
Я пожал плечами.
— Мы расставили ловушку. Надеюсь, он попадется.
— А как себя чувствует Елизавета Федоровна?
