— А никак нельзя поговорить с Жадовым тайком от Прудникова? — спросил я. — Мне ведь недолго, ты знаешь, пару вопросов ему задам и все. Прудников же не сидит сиднем в участке? Наверняка можно улучить момент, когда его нет.
— Саша, я бы рад тебе помочь, но никак не могу, — ответил Миша. — Возле камер всегда дежурит конвойный. Он обязательно доложит Прудникову, что я тебя впустил. Ты и пару вопросов задать не успеешь, как Степан Богданович примчится и выдворит тебя. А потом еще подаст жалобу, и мне достанется.
— И конвойного никак нельзя отвлечь? — поморщился я, но потом спохватился. — Ладно, дружище, прости. Если ты говоришь, что это невозможно, значит, невозможно. Буду действовать открыто, через Степана Богдановича. Кстати, где он сейчас?
— У себя в кабинете, — ответил Миша, — пишет доклад полицмейстеру.
— А потом? — поинтересовался я.
— А потом пойдет обедать в наш трактир. Помнишь, я тебе рассказывал, что родственник полицмейстера открыл трактир рядом с нашим полицейским участком? Так вот, Степан Богданович каждый день обедает в этом трактире.
— Хорошо, что ты напомнил мне эту историю, — обрадовался я. — В крайнем случае, будет чем надавить на господина полицмейстера. В общем, спасибо за отличную новость, дружище. Я сейчас еду к вам в участок, так что скоро увидимся.
— Это вряд ли, — с сожалением ответил Миша. — Я как раз еду на Стеклянный рынок проверять тамошних городовых. Окрестные жители снова начали жаловаться на карманников. Как будто городовые могут что-то с этим сделать. Их на Стеклянном рынке каждая собака знает.
— Значит, увидимся позже, — сочувственно сказал я. — А как твой новый дом, дружище? Обживаетесь потихоньку?
— Обживаемся, — ответил Миша. — Вчера вызвал печника, чтобы прочистить каминную трубу. Так Семен от него не отходил, пока тот не закончил работу. И все ворчал, чне заплатит. Теперь камин теперь отлично топится.
Семеном звали домового, который жил в Мишином доме.
— Рад, что вы с Семеном хорошо уживаетесь, — рассмеялся я.
Затем попрощался с Мишей и посмотрел на Лизу.
— Вот и первые трудности, — весело сказал я. — Дело об ограблении ведет следователь Прудников. Мечтает быстро доказать вину Жадова и продвинуться по карьерной лестнице. Придется огорчить Степана Богдановича прямо за обедом. Сытый человек всегда податливее. Это я знаю по себе. У вас нет планов на ближайшие два часа, Елизавета Федоровна?
— После обеда мы с Анной Владимировной собирались поехать в парк Магической Академии, — улыбнулась Лиза. — Но это еще не скоро. А вы хотите взять меня с собой, Александр Васильевич?
— Непременно, Елизавета Федоровна, — поддержал я ее шутливый тон, — используем ваше обаяние в военных целях. Господину Прудникову будет трудно отказать такой красивой девушке.
Слегка покраснев от удовольствия, Лиза достала из стола сумочку и убрала в нее блокнот.
— Я готова, — сообщила она.
Пока извозчик вез нас до полицейского участка, меня окончательно охватило легкомысленное настроение. Откинувшись на спинку сиденья, я с удовольствием наблюдал и любовался красотами Столицы.
— Приехали? — Ваша милость, — сообщил извозчик, останавливаясь возле трактира.
Мы вошли, и я удивленно огляделся. В трактире было полно полицейских. Мне показалось, что как минимум половина личного состава городской полиции собралась здесь обедать. К моему изумлению, в трактире не было официантов. Полицейские с подносами в руках сами стояли в очереди на раздачу.
Степана Богдановича Прудникова я заметил сразу. Он сидел особняком от остальных за отдельным столиком и сосредоточенно ел, как будто старательно выполнял важную работу. Круглые очки полицейского следователя строго блестели.
Мы с Лизой подошли к его столику.
— Приятного аппетита, Степан Богданович, — вежливо поздоровался я. — Разрешите присесть?
— Прошу вас, — нехотя ответил Прудников и опустил вилку. — Вы ко мне по делу, Александр Васильевич?
— Пустяки, — улыбнулся я. — Отниму у вас пару минут, не больше. Скажите, есть в столице такие участки, где не хватает городовых?
Прудников удивленно посмотрел на меня.
— Ну, кажется, в Стрельне. Я как-то этим не интересовался.
— Стрельна довольно далеко отсюда, — заметил я. — А ведь вы живете на Городовом острове? Сочувствую, Степан Богданович, нелегко вам будет каждый день ездить на службу в такую даль. Да еще и казенный мобиль отберут. Ведь городовым он не положен, я ничего не путаю?
От неожиданности Прудников подавился котлетой. Покраснев, он закашлялся и беспомощно посмотрел на меня.
Я похлопал его по спине и великодушно сказал:
— Будьте осторожнее, Степан Богданович, не шутите с едой.
— А почему меня должны перевести в Стрельну? — откашлявшись, спросил Прудников.
— А вы не знаете? — удивился я. — Ведь это же вы расследуете ограбление ювелирной лавки? Я не ошибся?
— Допустим, — осторожно сказал Прудников, не сводя с меня взгляд.
