Она открывает дверь и включает свет в комнате, что в два раза больше моей спальни дома. Полки от пола до потолка заполнены серебряными подносами, серебряными тарелками, серебряными чашами, серебряными чайниками, серебряными блюдами и бесчисленными наборами серебряных ножей, серебряных вилок и серебряных ложек. Это просто невозможно. Как одна супружеская пара может владеть таким количеством серебра? Может, мы попали ненароком в сокровищницу пирата или в тайное логово дракона?
– Это кладовая серебра, – объявляет миссис Гримторп. – Серебро потускнело. Здесь уйма грязи. Я уволила одну из горничных, ведь та отказалась все это полировать, сказав, что дело безнадежное. И, кроме того, она также настаивала – будто мало было нелепых заявлений, – что щелок в полироли испортил ей руки. Подумать только!
– Бабушка, а почему ты не начистила серебро?
– Потому что у твоей бабушки есть и другие обязанности! – восклицает миссис Гримторп. – В том числе забота обо всем поместье и о многочисленных нуждах моего мужа. Ты хоть понимаешь, что даже просто находиться рядом с таким гением, как он, – это честь? Служа ему, мы служим искусству.
Я несколько раз киваю, выражая понимание, затем поднимаю руку, как в школьном классе, когда у меня возникает насущный вопрос.
– Чего тебе? – усмехается миссис Гримторп.
– Значит ли это, что я буду приходить в это поместье каждый день вместо школы? И значит ли это, что мне можно почистить все это серебро?
Я смотрю на бабушку – та снова прижимает пальцы к подбородку. И я замираю с плотно сжатыми губами.
– Ты горе, а не ребенок, никакой дисциплины, – качает головой миссис Гримторп. – Но я надеюсь, что, в отличие от тех, кто был до тебя, ты начнешь развиваться. Из милосердия я готова дать тебе второй шанс. В обозримом будущем ты будешь ходить сюда каждый день и усердно возмещать урон, который ты нанесла одному из бесценных образцов антиквариата, принадлежащих мистеру Гримторпу. Ты выплатишь свой долг мне, отчистив и отполировав все серебро в этой кладовой.
Я не могу поверить своему счастью! Даже начинаю подпрыгивать на месте. Бабушка, кажется, старается зажевать свою ухмылку.
– Это так восхитительно, – говорю я, – но у меня есть еще вопрос! – Я смотрю на миссис Гримторп и спрашиваю: – Можно мне приступить прямо сейчас?
Детектив Старк покидает кабинет мистера Сноу, оставив внутри Лили и самого мистера Сноу. Я следую за ней, как было сказано, но на развилке двух коридоров она резко останавливается, и я налетаю на нее, рискуя толкнуть в спину.
– Как пройти в чайную? – спрашивает она.
– Зависит от ваших пожеланий. Вы бы предпочли более живописный маршрут через лобби или самый быстрый через задние коридоры?
– Просто веди меня как можно быстрее, хорошо? – отвечает она, сопровождая это заявление тем, что выглядит для меня как изрядное нахальство.
– Превосходно, – киваю я. – Ранняя пташка склюет червячка.
Я поворачиваю налево и веду детектива задними коридорами. Снова налево, направо, налево, и вот мы доходим до большой чайной с приклеенной перед входом ограждающей лентой. Меня снова накрывает глубокое чувство тревоги, во мне нарастают опасения по поводу всего произошедшего этим утром. Когда я заглядываю в комнату, увиденное заставляет меня ахнуть.
– Со временем к этому привыкаешь, – говорит Старк.
Она имеет в виду мистера Гримторпа, чье тело в черном мешке лежит на полу чайной. Этот мешок как раз застегивают два офицера в форме. Но не труп мистера Гримторпа вызывает во мне потрясение. Меня сбило с толку состояние комнаты. После всей моей тяжелой работы здесь полный хаос. Скатерти залиты чаем и перекошены, еда вытряхнута из опрокинутой посуды. Ноги прилипают к кафелю. Тут и там разбросаны, растоптаны и раздавлены канапе. Удивительно, что из всей посуды разбита только чашка мистера Гримторпа, осколки которой беспорядочно усеивают пол вокруг черного мешка.
– Как вы знаете, детектив, – говорю я, – я уже сталкивалась со смертью.
Я не упоминаю, что меня не слишком раздосадовала смерть мистера Гримторпа и что порой судьба воздает по заслугам самым загадочным способом. Я также не упоминаю о своем знакомстве с мужчиной в черном мешке. Если Коломбо и жизненные события меня чему и научили, так это тому, что знакомые недавно умерших людей быстро становятся подозреваемыми, а это последнее, с чем я хочу сейчас иметь дело.
Я еще раз оглядываю комнату, совершенно удрученная ее видом. Я так гордилась тем, что мы сделали из пыльной старой кладовой прекрасный зал для светских мероприятий. Именно этот опыт помог мне понять: любая комната – это всего лишь контейнер. Любое помещение можно запятнать памятью о том, что в нем произошло. Будь то чайная, библиотека, гостиная…
Внезапно я чувствую, как подкашиваются ноги. Весь мир кренится передо мной. Позади я слышу рыдания и всхлипывания, и дрожащий голос спрашивает:
– Он действительно… мертв?
Мы с детективом Старк оборачиваемся.
