Потом случается то, чего за все годы моей работы горничной в этом отеле не случалось ни разу. Двери лифта открываются, но ожидавшие возле нас постояльцы отступают назад и позволяют мне и детективу войти первыми, а когда мы это делаем, они даже не следуют за нами. Я слышу, как люди перешептываются друг с другом: «Кто эта женщина в черном? Похожа на детектива в штатском! Значит, Гримторпа все-таки убили?» Лифт закрывается, и я нажимаю кнопку второго этажа. Мы со Старк едем молча до самого открытия дверей.
– Сюда. – Я подвожу детектива Старк к номеру 201, принадлежащему мисс Шарп, стучу в дверь, а детектив выжидает в нескольких шагах позади. – Уборка номеров! – сообщаю я вежливым, но твердым голосом. – Сегодня я здесь не для того, чтобы прибрать ваш номер. Кое-кто другой хочет поговорить с вами!
Мы ждем, но ответа нет. Я поворачиваюсь к детективу Старк.
– Строго говоря, согласно моему собственному своду правил в номер мисс Шарп разрешено входить горничной, которая его обслуживает, и это не я. Но на сей раз я сделаю исключение.
– Бесконечно вам признательна, – отвечает детектив Старк, хотя тон, которым она это говорит, заставляет меня усомниться в ее искренности.
Я отпираю дверь своей ключ-картой. Детектив остается снаружи, но высовывает голову из коридора и вертит ею вправо-влево. Мне понятно, что она делает, ведь я тоже это умею: детектив запоминает обстановку номера, сохраняет ее в своей памяти, чтобы позже изучить.
Кровать выглядит только что заправленной, углы постельного белья загнуты по-больничному. На стаканы с водой на столе надеты крышки. Ковер только что пропылесосили, его ворс безупречен и нетронут, в нем вырисовываются узоры, как в саду камней. Мало того что эту комнату прибрали совсем недавно, так еще и мисс Шарп нигде ни видно. Ни ее, ни ее чемодана, ни каких бы то ни было личных вещей в номере нет.
– Все в порядке, Молли? – слышу я позади себя. – Мы отполировали все как следует?
Обернувшись, я вижу в дверях рядом с детективом двух опытных горничных, Солнышко и Суниту, с тележками для уборки.
– Кто-нибудь из вас видел мисс Шарп? – спрашиваю я.
Солнышко качает головой:
– На ресепшен сказали, что она выехала. Нам велели убрать этот номер и соседний номер мистера Гримторпа. Он тоже выехал.
– Если так можно выразиться, – усмехается детектив Старк.
– Он умер, – объясняю я горничным. – Мертвее не бывает. – (Сунита открывает рот, Солнышко таращит на меня глаза.) – Вы разве не слышали?
– У нас недоставало горничных, Молли, ведь тебя и Лили приписали к чайной. На самом деле номера должна была убирать Лили, но Шерил перепоручила это нам. Мы все утро не покидали этот этаж, – объясняет Солнышко.
– Могу ли я просмотреть ваш мусор? – спрашивает детектив.
Солнышко и Сунита обмениваются взглядами, которые могут означать лишь то, что этого колосса в теле женщины, с ног до головы одетой в черное, они заподозрили в безумии, извращенных наклонностях либо в том и другом одновременно.
– Она ведет расследование, – поясняю я. – Прошу, предоставьте нам мешки с мусором из этого номера.
Сунита кивает и роется в тележке в поисках небольшого белого мешка для мусора, который она передает детективу Старк.
– Перчатки есть? – спрашивает Старк.
Солнышко хватает с тележки нетронутую пару одноразовых перчаток и подает ей.
Детектив надевает перчатки, открывает мешок и, недолго порывшись там, выуживает с самого низа смятую записку на бумаге «Ридженси гранд». Когда она разглаживает записку, я читаю через ее плечо:
Почерк безупречный, надпись сделана перьевой ручкой, судя по тонким завитушкам и петелькам. Выглядит так знакомо, но мне не удается извлечь воспоминание.
– Это почерк мистера Гримторпа? – спрашивает детектив.
– Определенно нет. – В этом я нисколько не сомневаюсь.
Детектив глядит на меня, нахмурив брови:
– Почему вы так уверены?
Мой разум пускается вскачь, сердце колотится. Стены номера перед моими глазами начинают темнеть.
– Я знаю это, поскольку… поскольку видела, как он подписывал книги, для меня, для многих других, – выпаливаю я. – У него другой почерк.
– Хм! – издает Старк.
Солнышко и Сунита следят за нашей беседой, как за теннисным матчем, но, к счастью, обе обучены обслуживать гостей, а не задавать вопросы, поэтому они не спрашивают, что, во имя всего святого, здесь происходит.
– Девушки, Шарп оставила в этом номере еще что-нибудь?
– Да, – говорит Солнышко, – вот их. – И она показывает нам двенадцать красных роз с длинными стеблями в стеклянной вазе, которая возвышается на ее тележке. – Молли, мы их оставили. Так жаль было выбрасывать. Мы хотели тебя спросить: ничего, если мы…
