Я сижу на месте, пока не услышу, как за ней закрывается входная дверь. Тогда я захлопываю книгу и кладу ее на приставной столик.
Пора.
Встав у каминной полки, я рассматриваю блестящую работу Фаберже. Яйцо так же прекрасно, как в первый день, когда я его увидела, оно изящное и чарующее, инкрустированное рядами сверкающих драгоценностей, а покоится оно на богато украшенном постаменте из тончайшего, чистейшего золота.
Я знаю: как только я совершу задуманное, произойдет новый разлом во времени, порождая очередные «до» и «после». Но меня это не останавливает. Меня ничто не остановит.
Я протягиваю руку и хватаю яйцо Фаберже. Оно приятно отягчает руки. Я спешу обратно на стул и открываю «Большие надежды», пряча сокровище на коленях за книгой – и в тот же момент я слышу, как миссис Гримторп возвращается через парадную дверь.
– Флора! – визжит миссис Гримторп своим пронзительным голосом.
С выполнения мной первого пункта плана прошли часы. Я в подвале поместья Гримторп, спустилась вниз, чтобы воспользоваться уборной. Сегодня бабушка здесь, и мне не нужно бросать вызов паукам в одиночку.
– Флора! – снова вскрикивает миссис Гримторп еще более пронзительно.
Это может означать только одно: она нашла его.
Я быстро вытираю руки и покидаю их жуткую уборную.
Бабушку, складывающую одну из белоснежных рубашек мистера Гримторпа, второй вопль ведьмы-банши заставляет замереть.
– Флора Грей! Ты меня слышишь?! Сию же минуту на кухню! И приведи свою поганую внучку!
Бабушка смотрит на меня, вопросительно пожимает плечами.
Я пожимаю ими в ответ, ни слова не говоря.
Бабушка поднимается по сырой подвальной лестнице, я следую за ней и выхожу на кухню, где стоит миссис Гримторп. Она пыхтит, ее красное лицо пылает, ее зрачки – точно яростно проколотые дырочки.
– Идем, – говорит она.
Это не приглашение, а приказ; она ведет нас к кладовой серебра, а мы следуем за ней.
Всю начищенную накануне посуду я оставила аккуратно разложенной на столе. Стол весь сервирован серебром, готовый к изысканному банкету, который никогда не состоится. Я трудилась целыми днями, чтобы каждая полка за спиной миссис Гримторп мерцала и блестела, чтобы каждое серебряное блюдо, или набор столовых приборов, или поднос были отполированы до блеска. Мне осталось всего лишь почистить тусклое серебро с последней полки. Жаль, что я не сумею довести работу до конца. Но лучше уж так. Мне все равно. Мне теперь все равно.
– Флора, – грозно произносит миссис Гримторп, – только что я была в гостиной и проверяла, ничего ли не трогала эта твоя маленькая шалопайка. Все выглядело прекрасно, пока я не заметила пустое место на каминной полке. И тогда я поняла, что яйца Фаберже нет. Я искала его повсюду. И когда мне пришло в голову проверить кладовую серебра, угадай, что я нашла.
Миссис Гримторп наклоняется и открывает шкаф, где я храню резиновые перчатки, таз для полироли, рваный фартук и кувшин щелочного раствора.
– Посмотри! – кричит миссис Гримторп. – Только взгляни, что завернуто в ее фартук.
Бабушка берет мой фартук и вытаскивает из потертого переднего кармана яйцо. Когда она поворачивается ко мне, ее глаза широко раскрыты, и рот тоже, и в каждой морщинке на ее лице – замешательство и шок.
– Она собиралась украсть его, Флора! Она, этот жадный дьяволенок, собиралась вынести его из поместья! – вопит миссис Гримторп. – В наши дни никому нельзя доверять даже в собственном доме! В людях нет ни верности, ни деликатности и никакой морали!
– Но, мэм, она всего лишь ребенок. Я уверена, случившемуся есть объяснение.
– Она просто воровка, вот кто она. Ты должна наставлять ее, объяснять, что хорошо, а что плохо. Если я чему-то и научилась за всю прожитую жизнь, так это тому, что яблоко никогда не падает далеко от яблони! И раз она воровка, это и тебя характеризует.
– Нет. Насчет последнего вы ошибаетесь, – говорю я, глядя прямо на миссис Гримторп, – но в остальном вы правы. Я хотела украсть яйцо Фаберже. Я взяла его и собиралась унести его домой. Но это была моя идея, бабушка ничего не подозревала. Она бы никогда так не поступила.
– Молли, как ты могла? – сокрушается бабушка. – Не этому я тебя учила.
– Не этому. Но я все равно украла.
– Видишь?! – выплевывает миссис Гримторп. – Моральный компас отсутствует. Понимания добра и зла нет и в помине. Это у вас в подкорке. Если вы не воры, то лжецы, как и другие горничные до вас. Вон отсюда обе! Сейчас же!
– Прошу, не поступайте так, – произносит бабушка, – вы ведь знаете, грамотная прислуга в наши дни редкость.
– Вон! – кричит миссис Гримторп, и от этого звука бабушка вздрагивает.
Затем она хватает меня за руку и выталкивает из комнаты.
Миссис Гримторп преследует нас в кухне, в коридоре, проносясь мимо «буржуазных клякс» и «золотой уборной», и так до самого парадного входа. Хозяйка открывает дверь в холле и, кипятясь, наблюдает, как мы с бабушкой ищем свою обувь.
Как только мы обуваемся, миссис Гримторп широко распахивает парадные двери, хватает меня за воротник и вышвыривает наружу. Бабушка спешит за мной.
