Тогда мне приходит в голову мысль. Меня вдруг осенило. Шерил прихватила все, на что наткнулись ее грязные руки, она даже забрала карточки с тезисами. Что, если она взяла и кое-что другое?
– Горшочек с медом и ложка, – вспоминаю я. – Те, что были на чайной тележке мистера Гримторпа в день его смерти. Шерил, их взяла ты? Эта ложка была последним, что коснулось губ мистера Гримторпа.
– Горшочек с медом и ложка? – переспрашивает Шерил. – Ничего об этом не знаю.
– За ложь вас ждет еще больше неприятностей, чем вы уже успели отхватить, – предупреждает Старк. – Признавайтесь. Вы их взяли.
– Не брала, – упорствует Шерил. – Но с ложкой мысль действительно отличная – «последнее, что коснулось губ знаменитого писателя!» Аннотация сама себя пишет. Стервятники любят подобную чушь, они называют это «преходящей ценностью».
– Теперь «молескин», – продолжает Старк. – Вы размыли фотографии многих других письменных материалов, но почему не «молескин»?
– А там смотреть было не на что, – отвечает Шерил. – Одни каракули, тарабарщина. Ни одного слова не разобрать, что довольно удивительно для выдающегося автора.
На протяжении всей этой беседы я сохраняла спокойствие и самообладание, но теперь им угрожает тонкая трещина. Как возможно, что я прежде никогда этого не замечала? Трещина ширится глубоко внутри моего существа, и у меня кружится голова. Откровение, которое я переживаю, настолько потрясающе, что мне лишь неимоверными усилиями удается устоять на ногах.
Я чувствую на своей руке руку – не мистера Престона, не мистера Сноу. Это Лили крепко держит меня, притягивая к себе.
– Молли! – слышу я крик мистера Престона.
– Да что с ней, черт возьми, не так? – спрашивает детектив Старк.
Икс из уравнения, недостающая улика, все это было здесь, прямо перед глазами!
– Детектив Старк, – выдыхаю я, – мне нужно кое в чем признаться. Вы должны это узнать. Я была знакома с мистером Гримторпом еще в детстве.
– Ну и? – качает головой детектив. – Чем это нам поможет?
Все взгляды обращены на меня. На лицо Шерил написано хищное ликование.
– Мистер Гримторп страдал писательским кризисом, – объясняю я. – Доказательства прямо здесь, в этом черном блокноте «молескин». Он был безупречно грамотным, но не мог написать ни единого слова. Я очень хорошо это помню: на его столе в поместье были целые стопки «молескинов», которые, как он утверждал, явились его первыми черновиками. Они были такими же, как те, украденные Шерил из той коробки, – с монограммами и заполнены неразборчивыми каракулями. Когда я была ребенком, мне казалось, что это шифр или секретный язык. Но это не так. Теперь я догадалась.
– Молли, вы, как обычно, несете ахинею, – качает головой Старк.
– Разве вы не понимаете? Черный «молескин» доказывает наличие мотива. Была веская причина, по которой кто-то хотел смерти мистера Гримторпа.
– Даже я не понимаю, к чему ты клонишь, – говорит Анджела.
– Я тоже, – добавляет мистер Престон.
– Ради бога, Молли, – говорит Старк, – начинайте уже объяснять, хорошо?
– Мотив, – говорю я. – М-О-Т-И-В. Что значит: повод для убийства. Мистер Гримторп не писал этих книг, ни одной из них. Они написаны кем-то другим.
Раньше я думала, что такое случается только в кино, в классических черно-белых фильмах, которые мы с бабушкой включали дома на наших киновечерах, прижавшись друг к другу на потертом диване. Но теперь я знаю, что такое на самом деле бывает – что часть вашего прошлого может разыгрываться перед вами, точно смонтированное кино. И жизнь может промелькнуть перед глазами как напоминание обо всем, через что вы прошли и что привело вас в настоящий момент, сделав вас теми, кто вы есть.
Именно это я испытывала, открывая детективу Старк правду о тех судьбоносных двух неделях, проведенных вместе с бабушкой в поместье Гримторпов, где полировала серебро, читала в библиотеке и дружила с одним взбалмошным человеком – писателем, который облек мои идеи в роман-бестселлер, о чем я даже не подозревала. Все это заново предстало передо мной в цвете. Я увидела свое прошлое свежим взглядом.
Мистер Сноу предложил мне и детективу Старк удалиться в его кабинет для разговора наедине, и весь последний час мы просидели именно здесь. Я занимаю кресло напротив могучей женщины-детектива. Она всегда меня пугала, но именно ей я рассказываю историю своей жизни.
Надо отдать ей должное: впервые Старк слушает меня внимательно и терпеливо. На сей раз детектив понимает, что моя голова опередила ее и я знаю то, чего не знает она. Я вижу, как Старк изо всех сил пытается собрать кусочки в одно целое, связать далекое прошлое с недавним событием – неразгаданной тайной отравления автора в «Ридженси гранд».
Бабушка говорила: истории – это способ примерить чужую шкуру.
Она была права. В каждой сказке есть урок.
Монстры реальны, просто они не те, чем кажутся.
Все тайное когда-нибудь станет явным.
В конце концов горничная будет оправдана.
