Мисс Серена Шарп откладывает тезисные карточки, сходит со сцены и направляется к двери чайной. Стоит людям осознать, что она уходит, как все вскакивают, быстро забрасывая ее вопросами:
– Мисс Шарп, куда вы? Мы хотим подробностей!
– Расскажите больше о матери! Какой была Эбигейл?
– Где она брала идеи?
– Она вдохновлялась реальными событиями?
– Мисс Шарп, вы напишете ее официальную биографию?
– Нас ждет сиквел «Горничной в поместье»?
Мисс Шарп покидает чайную, но не без шлейфа преследующих ее ВИП-персон, «ягнят» и журналистов. Их голоса, выстреливающие в нее вопросами, эхом разносятся по коридору. Через минуту или две в чайной остается всего несколько человек, включая меня и одного внушительной внешности детектива.
Я подхожу к Старк, пока та сидит за своим столиком у сцены. Она берет с тарелки песочное печенье и откусывает кусочек.
– Ну вот и все.
– Действительно, – вздыхаю я.
– Ух ты. Вкусно!
– Да, печенье прямо с кухни.
Детектив Старк сосредоточивает на мне свои глаза-лазеры.
– Молли, я серьезно отношусь к тому, что сказала на днях: из вас выйдет отличный детектив. – Она опять откусывает кусочек печенья, тщательно пережевывает, глотает. – А еще, как вы знаете, полицейским выдают униформу. Я предпочитаю работать в штатском, но это не значит, что вам придется тоже.
Она передает мне тарелку с печеньем, и я беру одно двумя пальцами.
– А еще значок, – добавляет она. – Вы могли бы прикрепить его прямо над сердцем, как делаете сейчас.
Я откусываю песочное печенье и пытаюсь представить эту картину – себя в полицейской форме с надписью «Детектив Грей» на значке над сердцем.
– Полицейский участок оборудован химчисткой? – спрашиваю я. – Дезинфицируется ли униформа ежедневно и выдается ли в полиэтиленовых чехлах?
Старк как-то странно щурится:
– Почему я вечно не могу угадать, что вы произнесете в следующую минуту? Что касается химчистки, я думаю, для некоторых сотрудников можно организовать чехлы. Однако я должна предупредить вас: у офицеров долгие смены. Преступники не берут выходных. Они усерднее большинства.
– Усерднее, чем горничные? – спрашиваю я.
– Ну, тут вы правы. – И с этими словами она внезапно встает и направляется к двери чайной. На пороге она останавливается и еще раз поворачивается ко мне. – Вы ведь серьезно это обдумаете?
Она ждет, пока я откушу еще кусочек печенья, пережую его раз двадцать, проглочу и только затем отвечу:
– Я подумаю.
– Хорошо, – говорит она. – Увидимся, Молли Грей.
То, что она делает потом, меня совершенно изумляет. Она чуть отступает и медленно приседает в глубоком реверансе.
Затем детектив кивает и выходит из комнаты.
Никогда не бойтесь нового начала. Одна глава должна закончиться, чтобы началась другая.
Я стою перед бабушкиным шкафом с антиквариатом в квартире, которую раньше делила с ней и скоро снова буду делить с Хуаном Мануэлем. Мой любимый вернется из поездки уже совсем скоро.
В одной руке у меня тряпка. В другой – декоративное яйцо. Этого Фаберже никто не чистил уже десять лет. Уверена, я была последней, кто чистил его, и я угодила в неприятности, поскольку стерла старую патину, вернув зато потускневшей драгоценности и золоту их безупречный блеск.
Меня не волнует, что от мытья яйцо потеряет в ценности. Я даже не знаю, является ли оно раритетом, как предположила миссис Гримторп много лет назад. Это не важно для меня. Передо мной вещь столь блистательная и очаровательная, что у меня перехватывает дыхание каждый раз, когда я смотрю на нее. Я последний раз очищаю и полирую яйцо, а затем кладу в бабушкин шкаф рядом с фотографией моей матери в юности. Мэгги, незнакомка у нашей двери. Мэгги, которая сказала, что когда-то работала горничной с моей бабушкой. Неужели это правда? Неужели она тоже работала в этом лишенном тепла особняке, полируя серебро и вынося издевательства со стороны мистера Гримторпа? Через три года после ее загадочного появления у нас бабушка сказала мне, что моя мать умерла. И все же, даже несмотря на это, я то и дело представляю, как она вдруг из ниоткуда снова появится в моей жизни и, как и много лет назад, постучит в мою дверь. Но она все не появляется, не стучит. И мне, верно, стоит признать, что мама так и не вернется.
Как только я об этом думаю, в дверь стучат, отчего я вздрагиваю. Я смотрю в дверной глазок и с облегчением вижу мистера Престона. Он как раз вовремя, одет в обычную одежду, а не в униформу швейцара. Он переминается с ноги на ногу.
Я открываю дверь.
– Входите, мистер Престон! Чай готов. У нас достаточно времени до приезда Хуана Мануэля, чтобы все обсудить.
– Замечательно. – Он заходит и передает мне коробку. – Маффины с изюмом и отрубями. Твои любимые, – подмигивает он.
– Вы так заботливы! Я положу их к чаю, – говорю я и несу угощение на кухню.
Мистер Престон снимает обувь, протирает ее чистой тряпкой из шкафа, а затем аккуратно ставит на коврик в прихожей.
– Как прошел остаток дня, мистер Престон?
– Я выжил. Когда пресс-конференция закончилась, на лестнице меня и коридорных окружила толпа. Мне практически пришлось отбиваться от них, пока бедная мисс Шарп ловила такси.
