– Не вижу здесь ничего криминального.
– Я увольнял людей, – еле слышно сказал он.
У Анжелики мурашки побежали по коже. Они всегда все воспринимали одинаково. Еще до того, как они осознали это и иначе взглянули друг на друга, став взрослыми, они уже смотрели на мир одинаково, слышали одни и те же звуки, испытывали те же эмоции, и это объединяло их.
Поэтому она сразу заметила охватившее Николу отчаяние. И почувствовала то же, что он. Именно тогда она узнала о нем больше, чем когда-либо прежде.
– А потом?
Никола вздрогнул. Он не ожидал такого вопроса.
– Одна женщина попросила меня пересмотреть мое решение, она умоляла. Ее бросил муж, и у нее не было других источников дохода кроме мизерных алиментов. Двое детей. Но она больше была не нужна нам… нашей компании. Ее навыки больше не могли нам пригодиться. Она, как и еще несколько человек, висела на нас мертвым грузом и тащила бюджет в минус. – На его лице проявилось напряжение. Казалось, что он высечен из камня. – Сначала я отправил ее в кассу взаимопомощи, а затем, по прошествии необходимого срока, уволил. – Он замолчал, потер глаза ладонями и продолжил: – При этом я нашел ей другое место. Но когда я заговорил об этом, она и слушать не стала. Она попыталась покончить с собой прямо на моих глазах.
Анжелики с трудом сдержала себя, чтобы не прикоснуться к нему. Она знала, что он не позволит. Он не хотел, чтобы его жалели. Хотел лишь презрения.
– Что ты имеешь в виду, что нашел ей другое место?
– Это минимум, что я мог для нее сделать. Она была одинока, с двумя детьми на руках.
Она слегка встревожилась. Когда Никола взглянул на нее, фактически требуя от нее обвинительного заключения, она вздернула брови.
– Ты рассчитывал, что я сейчас убегу в расстроенных чувствах? Что больше и словом с тобой не обмолвлюсь? – Она покачала головой и вздохнула: – Наверное, мне стоит обидеться.
– Анжелика, ты поняла вообще, о чем я? По моей вине та женщина чуть не убила себя.
– И поэтому ты все бросил и вернулся на Сардинию?
Никола медлил с ответом, поднял глаза к уже почерневшему небу, будто пытался подобрать нужные слова.
– Нет. Все бросить меня подвигло совсем иное. А именно: что я добился ровно того, чего и желал. – Он рассмеялся. Затем, когда этот пронзительный, лишенный радости звук стих, он снова провел ладонями по глазам. – У меня была власть, я добился успеха, я принимал решения, контролировал процессы и людей. Стал таким же, как мой отец и Клаудио.
– А потом?
– А потом я познал великую истину. Мне это все не нравилось. Люди боялись меня, понимаешь?
Между ними повисла пауза. Когда они замолчали, звуки леса показались почти оглушающими.
– Я стал ненавидеть каждый взгляд, каждый комплимент, каждое слово. А потом и сам себя стал презирать. Мои действия приводили к ужасным последствиям.
Ночные звери стали выползать из своих нор. Совсем рядом с ними прошмыгнул заяц.
– Яя говорила так: не ошибается тот, кто ничего не делает. И еще: кто смотрит – тот и говорит. Ты к какой категории себя относишь?
Никола ответил, хотя и не сразу.
– Маргарита была очень мудрой женщиной.
Он поднялся и направился к лесу.
Вот и все. Анжелика поняла, что разговор, который объединил их снова, когда показалось, будто все стало как раньше, уже завершен. Она тоже встала и пошла следом. Они вместе спустились по холму, не проронив ни слова. Анжелика увидела, что «Маэстрале» пришвартован недалеко от пристани.
– Все еще ночуешь на яхте?
– В доме родителей я делаю ремонт.
– Ты решил, чем займешься в дальнейшем?
Никола повернул шею, обнажив мускулы.
– Да. Я останусь в Аббадульке.
Ей надоело, что он разговаривает с ней в таком тоне. Она поджала губы.
– Твой брат затевает проект по строительству туристического комплекса?
– У него свои планы.
Вдруг дистанция между ними снова превратилась в непробиваемую стену.
– Он совершает непоправимую ошибку.
Никола внимательно посмотрел Анжелике в глаза. Он подошел поближе и остановился перед ней.
– Не все видят мир твоими глазами. Ты другая.
Он протянул руку, кончиками пальцев коснулся ее лица. Но затем его рука опустилась вниз.
– Мне пора, – произнесла она, сделав шаг назад.
– Да, конечно.
Он посмотрел, как она гневно и горделиво поднимается по тропинке, затем закинул рюкзак на плечо, пересек пристань и поднялся на «Маэстрале».
