На какой-то миг Анжелике показалось, что она что-то недопоняла. Но затем вдруг осознание сдавило ей горло.
– Ты ведь знал, так? Ты всегда знал?
– Что ты хотела быть со своей мамой, жить вместе с ней?
– Я не хочу об этом говорить. Не сейчас.
Никола кивнул.
– Будешь кофе?
Он не стал дожидаться ответа и вышел, оставив ее в одиночестве.
Она была благодарна ему за то, что он прервал их разговор таким способом. У нее дрожали руки. Она была в смятении и догадывалась, как смешно выглядит со стороны.
– А ты?
Анжелика подняла глаза, на лице появилось вопросительное выражение.
Никола поднес ей чашечку. От кофе подымался пар, неся насыщенный, глубокий аромат.
– Чем ты занимаешься?
Она облизнула пересохшие губы.
– Пчелами. Я оборудую ульи, решаю возникающие трудности, показываю людям, как нужно работать с пчелами.
– Невероятно, – прошептал Никола. Взгляд его блуждал где-то далеко, но затем Никола снова посмотрел на Анжелику. – Тебя этому научила Маргарита?
– И она тоже.
Никола не сводил с нее глаз: его взгляд проникал в самые глубины души.
– Она была очень странной. Люди ее боялись.
– Она была очень хорошей.
– Я и не спорю, по-моему.
– Мне не нравятся эти намеки! – резкий возглас Анжелики эхом отозвался от стен каюты.
– Успокойся. Ты меня прекрасно знаешь: я всегда говорю напрямую то, что думаю.
Она покачала головой.
– Раньше, может быть. – Она стукнула ложечкой по столу. – Ты не можешь делать вид, что сейчас все как прежде.
– Ты многого не знаешь, – пробормотал он, не поднимая глаз.
Анжелика поняла, что зашла в своих мыслях слишком далеко. Что слишком многое навоображала себе сама. Никола задал ей всего пару вопросов, остальные умозаключения она достроила уже сама.
– Прости. Я ужасно нервничаю.
Он улыбнулся ей.
– Может, еще вина?
Анжелика машинально протянула ему бокал. И в этот же момент Никола наклонил бутылку. Звон стекла оказался неожиданным для них обоих. Глаза Анжелики распахнулись. Из-за боли в ладони она вынуждена была разжать кисть.
– Черт побери! – воскликнул Никола. Тут же потащил Анжелику к раковине и подставил ее руку под струю холодной воды. – Сейчас обработаю. Рана неглубокая. Всего лишь небольшой порез, не переживай.
– Я и не переживаю, – ответила она, вся в смятении и замешательстве. При этом ее очень забавляла его чрезмерная опека. Рука болела, но не настолько, чтобы она вот-вот упала в обморок или что-то в этом роде.
– Сначала продезинфицирую, потом обработаем. Не двигайся, хорошо?
Он взял ее на руки и усадил на мраморный столик в ванной комнате, зубами разорвал упаковку от марли и принялся туго перевязывать руку.
– Эй, можно узнать, что за муха тебя укусила? Это всего лишь небольшой порез.
Никола вздернул головой, белый, как стена, в глазах не осталось и тени от прежнего веселья.
– Ты не понимаешь.
Анжелика улыбнулась ему, пытаясь развеять напряжение, но он, похоже, не заметил этого. Никола поморгал, затем резким движением схватил ее и прижал к себе. Сердце выпрыгивало у него из груди, и Анжелика чувствовала, что то же происходит и с ее сердцем. И именно поэтому не оттолкнула его, не вырвалась из объятий и не послала куда подальше. Что, черт возьми, произошло?
А потом она просто перестала искать повод. Обхватила его за шею, сначала неловко, затем уже увереннее. Закрыла глаза. Вдохнула его аромат, его тепло. Никола коснулся губами кожи на ее шее.
– Мне очень жаль, я не хотел причинить тебе боль.
– Это вышло случайно.
Она пыталась улыбаться и гнала от себя растущее ощущение пустоты во рту и в животе. Но ей не удавалось, и она посчитала, что всему виной та слабость, что она всегда питала к этому мальчику, к этому мужчине.
Он высвободил ее из своих объятий и помог спрыгнуть со столика.
– Еще раз прошу, прости. Мне не следовало…
Он дал слабину, и это ее встревожило. Хотя Никола сразу же опомнился и вернул свой самоуверенный тон, весь вечер у Анжелики перед глазами стоял тот ужас, что был во взгляде Николы, когда она порезала руку осколком бокала.
Ночью она долго не могла уснуть. Она уже и забыла, какими чудесными могут быть мужские объятия.
Разбудил ее Лоренцо. В спальне раздавалось его гулкое рычание. Анжелика ночевала все там же, в башне. На кровати, где спала в детстве. Перед глазами стояла густая ночная мгла. Анжелика приподнялась, села и прислушалась. Сердце бешено колотилось. На языке страх отдавал горечью. Она продолжала вслушиваться, пока не донесся посторонний шум. Похоже на вздох, подумала она, слезая с кровати.
