В 1844 году Степан Прохорович подает прошение министру народного просвещения, в котором просит дозволение открыть свою библиотеку в Нижнем Новгороде. Согласие министерства было быстро получено, и началась долгая история первой нижегородской библиотеки. Даже в губернском городе читателей было недостаточно, чтобы предприятие вышло на самоокупаемость. Содержатель все больше залезал в долги, но проявил настойчивость и дела не сворачивал до самой своей смерти в 1865 году. После этого его собрание вошло в состав Нижегородской публичной библиотеки, созданной Министерством народного просвещения и получившей вскоре поддержку властей города. Отрадно, что в наши дни о Степане Прохоровиче Меледине вспомнили земляки, появились статьи, посвященные его жизни и деятельности, в Нижегородской областной библиотеке прошла специальная выставка.
После публикации в «Москвитянине» китежская легенда удостоилась упоминания… в отчетах чиновников, занимавшихся по долгу службы изучением положения раскольников в Нижегородской губернии.
В 1854 году был опубликован «Отчет о современном состоянии раскола в Нижегородской губернии», автором которого был коллежский советник Павел Иванович Мельников. В те времена он был известен как один из суровых гонителей старообрядцев, отличный чиновник Министерства внутренних дел.
На страницах официального «Отчета» чиновник подробно описывает китежскую легенду, локализуя ее распространение вокруг озера Светлояр (тогда это название писалось раздельно – Светлый Яр). В качестве источника легенды упомянута рукопись «Китежский летописец». Само предание Мельников счел «исторически нелепым», а почитание окрестными жителями озера Светлый Яр – суеверием. В приложении к отчету чиновник опубликовал еще один письменный источник китежской легенды – «Послание отца к сыну», – небольшую по объему рукопись, написанную от лица человека, попавшего в невидимый город и успокаивающий семью в отношении своей судьбы[2].
Однако Павел Иванович был не только чиновником, но и писателем, публикующим свои произведения под псевдонимом Андрей Печерский. В начале семидесятых годов девятнадцатого века, давно уже выйдя в отставку, он начинает публиковать свое наиболее известное литературное произведение – роман-дилогию «В лесах» и «На горах». В первом из них красиво и поэтично описывается китежская легенда. При этом она никаким образом не связывается со старообрядчеством, а, напротив, рассматривается как древнее предание «исконной и кондовой» Руси. Автор романа отдал предпочтение романтической, древней части легенды, игнорируя скептическое отношение своего чиновничьего прошлого.
К началу ХХ века восприятие легенды было двояким: историки относились к ней скептически и если рассматривали, то в аспекте истории старообрядчества, но писатели, поэты, художники, музыканты вслед за Мельниковым-Печерским попали под обаяние предания. На озере Светлояр побывали Владимир Короленко, Иван Бунин, Аполлон Майков, Михаил Пришвин и даже Максим Горький.
В 1901–1904 годах композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков создает оперу «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», положив в основу сюжета китежскую легенду и другие памятники древнерусской литературы – «Повесть о Петре и Февронии Муромских», «Повесть о горе злосчастие» и т. д. Либретто для нее написал Владимир Иванович Бельский. Премьера оперы состоялась в 1907 году на сцене Мариинского театра в Санкт-Петербурге. Она неоднократно ставилась в российских и зарубежных театрах и вошла в золотой фонд русской музыкальной классики.
Декорации к постановкам писали известные художники, в том числе Иван Билибин и Николай Рерих. Последний не преминул в своих заметках связать китежскую легенду со сказаниями о подземных городах, бытующих у других народов, и увидеть в нем оккультный смысл – «Вся земля толкует о подземных городах, о хранилищах, о храмах, ушедших под воду. И русский, и нормандский крестьянин знает это одинаково твердо. Так же как житель пустынь знает о сокровищах, иногда сверкающих из-под волн песков пустынь и снова – до времени – уходящих под землю. К одному костру сходятся помнящие о положенных сроках. Не о суеверии, но о знании говорим. О знании, выраженном в прекрасных символах».
Благодаря художественным произведениям легенда стала широко известной и стала восприниматься как предание о временах древних. В ней перестали видеть местное раскольническое предание, напротив, причастность старообрядцев к Китежу стала восприниматься как свидетельство древности истории, ведь сторонники старой веры в глазах обывателя выглядели хранителями этой древности.
Авторы популярных книг и статей, посвященных монгольскому завоеванию, стали упоминать китежскую легенду как одно из дошедших до нас древних преданий, достоверность которого не подтверждена, но которое, несомненно, основано на реальных событиях.
Распространение этого мнения в обществе заставило историков обратить внимание на легенду и проанализировать ее с точки зрения исторической науки.
