Полностью вымотанная, опустошенная и удовлетворённая, она уснула не заметив как и когда ушёл он. Таинственный любовник вышел так же никем не замеченный, как и вошёл накануне. Удовлетворённый своими действиями и желаниями, он шёл по дороге и уже придумывал дальнейшие планы на неё. Планы зрели грандиозные и он уже не мог дождаться следующей их встречи. О, она была так хороша... маленькая, покорная, тихая, сексуальная, страстная и так великолепна под ним. А сколько всего можно с ней сделать, сколько игрушек применить. Ухх! Его игрушки не входят в состав развлечения Домов, Домин и сабов - это его собственные изобретения, граничащие с опасными, острыми предметами. Это все потом, а сейчас только эйфория от встречи с ней, накалённые нервы и взбесившаяся фантазия. О, как ему хочется вернуться прямо сейчас, поглотить её ещё сонную... но он потерпит, даст ей немного возможности набраться сил, ведь дальше будет ещё жёстче и грубее.
Уже взошедшее солнце слепило глаза возбужденному путнику, от чего он не замечал заинтересованных взглядов прохожих, который не могли и представить от чего так счастлив человек идущий им на встречу, и какие жестокие фантазии он обдумывает улыбаясь во все свои 32 зуба.
Она проснулась, отдохнувшая и бодрая, как никогда. Летая по квартире, как на крыльях, она собиралась на работу... в очередное уныние и обыденность, но теперь... теперь все изменилось, теперь ей все равно на эту серость. У неё появился огонёк, путевая звезда и она сделает всё чтобы сохранить это, сохранить эти ощущения, сохранить его и себя.
Собравшись как на бал, она в приподнятом настроении одевала в прихожей туфли когда заметила на пороге, у двери, то, что привело её в неописуемый восторг. Этот предмет, эта вещь была маленькой и вроде бы незначительной, но наполнила её до краев радостью и счастьем, искрящиеся глаза налились слезами, а дрожащие руки потянулись к предмету её восхитившему.
С пола она подняла большую, душистую и уже расцветшую, красную розу. Терпкий аромат распустившегося цветка окутал её воспоминаниями о нём, о его прикосновениях, об их ночи. Смахивая слезы, она побежала на кухню за вазой. Не найдя нужного размера вазы, она налила воды в длинный, тонкий коктейльный фужер и отнесла цветок к кровати, поставив фужер на прикроватную тумбочку как статуэтку из золота времён Клеопатры. Чудесное, одно из многих, напоминание о нём.
До работы она добиралась чуть ли не вприпрыжку, скоча по тротуару, как пятилетняя девочка получившая долгожданного пёсика в подарок. Окружающие любовались, кто-то восхищался, а кто-то завидовал мимо проходящей девушке, её счастью. Она светилась изнутри. Кто-то даже отметил, что она также окрылённая всей гаммой чувств бурлящей в ней, как и молодой человек проходивший этим же путём утром.
Но это всего лишь видимость. Хотя, кто узнает истину? Его эгоистично-маниакальная натура радовалась своим тёмным успехам, а она наслаждалась и обдумывала свои розовые планы на будущее, которым не суждено сбыться, но это она узнает позже... намного позже.
Проходили дни и недели, месяцы. Она уже привыкла к его непостоянным и внезапным появлениям, к его нежности и ласкам, к его грубости и боли, к его вниманию и розам, который он оставлял каждый раз покидая её квартиру.
С каждым мгновением она привязывалась к нему все больше и сильнее. Она не знала ни его имени, ни как он выгладит, только яркие голубые глаза и тихий командный голос. Она довольствовалась малым, тем, что он позволял знать и видеть, чувствовать и переживать. Она ещё больше стала раздумывать над тем, что стала страдать стокгольмским синдромом и её таинственный любовник и есть террорист взявший её в заложники, только её плен был не стандартным понятием этого слова. Жертва была не заперта и не скована, ну не считая наручников в те ночи, когда он этого желал, тех непонятных приспособлений, что он использовал, оставаясь с ней в её квартире.
