Мужчина прикрыться не успел. Нож вошел в тело глубоко. Шокированный режиссер не кричал, не оказывал ни малейшего сопротивления, только недоуменно спросил:
— За что?
Борис опять не стал отвечать. Он выдернул нож из живота, нанес еще удар. На этот раз в ключицу режиссера. Кровь хлестала, а Борька в ярости колол мужика еще и еще.
Подошедшая Надежда бросилась к юноше со словами:
— Не надо! Прекрати!
Девушка выхватила нож из рук Бориса. Режиссер рухнул на землю, а Борька почуял приближающегося человека. Лишенный природного мужества юноша инстинктивно бросился бежать в лес. Надежда после садистских съемок бегать не могла. Она сделала несколько шагов вслед за любимым, но остановилась с ножом в руках. Девушка была растеряна, шокирована.
Появился какой-то человек, он перегородил Надежде дорогу. Потом подошли еще люди. Кто-то вызвал милицию. Но Надю не трогали, любопытные граждане только глазели на труп режиссера и девушку, запачканную кровью.
А Борис скрылся в лесу. Удача не оставила юного убийцу и на этот раз, никто не попался ему на пути, никто не обратил на него внимания.
Борька ушел глубоко в горы. Он чувствовал себя скверно: его любимая осталась на месте преступления, ее могут задержать и допросить. Но вернуться назад и сдаться парню не позволяла душевная слабость.
Все же ночью Борька спустился к морю. Сектанты уехали, их стоянки опустели. Надежды не было, но палатка, в которой они жили, осталась на месте. Борис догадался, что его девушку забрали в Анапу на допрос.
Надежду отвезли к следователю. Она оказалась женщиной. Впрочем, Наде было все равно, кто ее допрашивает. После контрольных вопросов: фамилия, имя, отчество, следователь перешла к делу.
— Ваша ситуация, Надежда Петровна, мне представляется так: к вам полез мужик, вы защищались, схватили нож и ударили его. Я права?
Надежда кивнула.
— Понять вас, в принципе, можно. Но простить нельзя, за убийство придется ответить.
Надежда печально вздохнула и подтвердила:
— Я готова…
Следователь внимательно посмотрела на девушку. Ее глаза были красными от слез, она не отошла еще от шокового состоянии.
— Да, за убийство светит срок, но я хочу тебе помочь, — следователь перешла на «ты».
Надежда взглянула на даму, которая допрашивала ее. Молодая женщина с пронзительными, хитрыми, сверлящими глазами. Она не понравилась Надежде. Вряд ли такая будет помогать!
А сотрудник РУВД продолжила:
— Мы оформим тебе явку с повинной, это смягчит твое положение. Если признают, что убийство совершено в состоянии аффекта, можешь получить не более четырех лет. Не исключено, что условно. Все зависит от тебя. Подробно расскажешь как убивала, я запишу и оформлю. Экспертизы, понятное дело, проведем, чтобы подтвердить твои слова.
Надежда всхлипнула, часто мигая покрасневшими глазами. Девушка не знала, что ответить. Убийство совершила не она, но ей не хотелось выдавать Бориса, да и нож, прямая улика, был у нее в руках. Придется что-то сочинять. Слова следователя об экспертизах тоже напрягли. Хотелось все хорошо взвесить.
Надежда неуверенно спросила:
— Можно подумать?
Следователь ответила:
— Ладно, думай! Но пока побудешь в СИЗО, там хорошо думается.
Подследственную увели. В изоляторе ее встретил человек с погонами майора и две молодые женщины в белых халатах. Одна высокая, другая ниже среднего роста. Майор отдал дамам распоряжение:
— Ответите гражданку в комнату, снимите отпечатки, тщательно осмотрите и обыщите.
Высокая женщина кивнула:
— Сделаем!
Майор сердито повторил:
— Учтите, обыск должен быть самым тщательным! Она опасная убийца.
Низкая женщина со сросшимися на переносице ярко накрашенными узкими бровями ответила:
— Понятно, сделаем все, что надо!
Надежду отвели в помещение с белыми стенами, прожекторами и большим зеркалом. Высокая женщина включила дополнительный свет, который резью ударил по глазам Надежды. Ей дали дощечку и приказали стоять прямо. Щелкнули в профиль, в анфас. После чего намазали руки краской и сняли отпечатки пальцев. Надежда аккуратно давила на бумагу, каждый палец в отдельности, затем ладонь.
Потом подследственную провели в бокс для осмотра, под яркие лампы, которые светили со всех сторон и не давали тени. В боксе был медицинский столик с необходимыми принадлежностями, в углу стояло привинченное к полу гинекологическое кресло.
— Раздевайся! — приказала высокая дама. — Сними всю одежду и забирайся в кресло.
Надежда смутилась. Она поняла, что ее тело начнут обыскивать, возможно, совать пальцы в интимные места. А у нее после съемок воспалилось и чесалось влагалище. Она попыталась себя мысленно успокоить: ничего страшного, отнесись к этому как к обычному медицинскому осмотру.
