Таинственный Рафаэль полностью

Таддеи так впечатлился от картины, что начал помогать своему новому другу в получении новых заказов. Скоро Рафаэлю заказали портрет Мадонны и младенца в интерьере. Тот создал «Мадонну Бриджуопшр» (см. иллюстрацию далее и иллюстрацию 12 на вкладке), где Леонардо вновь оказался основным источником вдохновения – но не единственным. Вероятно, изначально на заднем плане открывалось сдвоенное окно, бифора, которое Рафаэль затем превратил в темную нишу, оставив только полоску света, уравновешивающую изображение скамьи в заднем углу. В центре картины вновь выстроена пирамида, в границах которой изображена трогательная игра матери с младенцем. Малыш в странной позе растянулся на коленях матери и как будто хочет отнять у нее плащ, чтобы накрыться самому. Женщина пытается удержать ткань одной рукой и отклоняется в противоположную сторону. Впервые в творчестве Рафаэля можно заметить некоторое напряжение в жестах персонажей – кроме привычной гармонии здесь заметна и легкая борьба. Отталкиваясь от гармонии, свойственной картинам да Винчи, Санти открыл новое измерение, позаимствованное у другого мастера. Поза Иисуса очевидным образом напоминает мраморное тондо Микеланджело, сделанное для Таддеи. Рафаэлю удалось соединить изобразительные манеры двух соперников – и это стало его основной задачей. Перекрученной позе ребенка, который как будто шагает по воздуху, отвечает изогнутое положение матери в осторожной попытке предотвратить стягивание плаща. Внимательному глазу заметно, что художник в последний момент изменил некоторые ключевые детали. Из глаз Иисуса исходят тоненькие золотистые линии, обращенные к правому плечу Девы Марии. Там находился воротник плаща, который изначально покрывал тело Мадонны, – и только в последний момент Санти расположил его на ее спине. Таким образом он смог изобразить забавный жест младенца и открыть тело молодой женщины.

Рафаэль Санти. Рисунок к картине Мадонна Бриджуотер. около 1501 года, чернила и мел, 25,3×18,3 см, Британский музей, Лондон

Рафаэль потратил много времени на разработку композиции этой сцены, заставляя себя искать баланс между двумя самыми модными во Флоренции художниками: смелая и гениальная идея, которую он в еще более очевидной манере воплотил в картине, написанной по случаю свадьбы. В 1507 году Доменико Каниджани захотел отметить это светлое событие картиной урбинского художника, который уже так хорошо проявил себя, рисуя по заказу его друзей Таддео Таддеи и Лоренцо Нази (для которого была написана «Мадонна со щеглом»). Не имея возможности создавать шедевры крупного формата для широкой публики, Санти упражнялся в этих сценках для семейного пользования, которые, тем не менее, дали ему почву для революционных экспериментов.

«Святое семейство Каниджани» (см. иллюстрацию 14 на вкладке) показывает умение художника расти с каждым шагом. Он впитывал все лучшее, что Флоренция могла ему предложить, и создавал на этой основе совершенно новые образы. В его сценках можно опознать отдельные элементы, позаимствованные у грандов, но они соединены в совершенно оригинальные комбинации.

В этом случае мы видим целых пять персонажей, вписанных в пирамиду. В верхней точке находится фигура Иосифа, опирающегося на посох, согбенного от усталости, но готового защищать свою семью. Его взгляд встречается со взглядом Анны, которая, кажется, что-то ему говорит: рот ее приоткрыт, мускулы шеи напряжены, взгляд оживлен. Она объясняет ему тайну Св. Троицы, на которую она указывает рукой в символическом жесте, и этот жест Рафаэль удачно превращает во вполне реалистическую деталь общей композиции. На коленях она держит маленького Крестителя, тот пытается отнять у Иисуса ленту, на которой Рафаэль вывел надпись «Се Агнец Божий». Эту фразу произнесет небесный голос в день крещения Христа. По ней Иоанн поймет, кто перед ним, и начнет с этого момента разносить Благую весть по всему миру. Санти превратил полосу ткани в источник света, на котором концентрируется взгляд зрителя. Но, может быть, самая тесная связь в этой картине – между Иисусом и его матерью. Мария прервала чтение, заложив палец между страницами молитвенника, чтобы не потерять то место, где она остановилась. Другой рукой она придерживает сына, чтобы тот не вырвал ленту у брата. Малыш мягко опирается ножкой на ногу матери и старается высвободиться из ее объятий. Невероятно, сколько действия происходит в столь ограниченном пространстве и насколько различные характеры и жесты персонажей гармонизированы в единой композиции. Их тела уверенно доминируют в пространстве картины. К мягкости жестов, характерной для Леонардо, Рафаэль добавил черту, свойственную Микеланджело, – монументальность.