– Но мама говорит, что в твоем возрасте уже надо учиться по книжкам и что должна быть женщина, которая присматривала бы за тобой, и еще она сказала: «Вот представь себе, Марта, как бы ты себя чувствовала в таком огромном доме, без мамы, совсем одна. Ты уж постарайся ее подбадривать». Я обещала.
Мэри посмотрела на нее долгим серьезным взглядом.
– А ты меня и подбадриваешь, – сказала она. – Я люблю слушать твои рассказы.
Под конец Марта вышла из комнаты и вскоре вернулась, пряча что-то под фартуком.
– А теперь посмотри, что я тебе принесла, – сказала она с веселой улыбкой. – Подарок.
– Подарок! – воскликнула госпожа Мэри, а про себя подумала: как семья, в которой четырнадцать голодных ртов, может еще кому-то делать подарки?!
– Через пустошь ехал торговец мелочовкой, и он остановил свою телегу возле наших дверей, – объяснила Марта. – Он вез кастрюли, сковородки и всякую всячину, но у мамы ни на что не было денег. Он уже собирался уезжать, как наша Лизабет-Эллен крикнула: «Мама, у него там скакалки с полосатыми красно-синими ручками!» И мама вдруг снова окликнула разносчика: «Послушайте, мистер, вернитесь! Сколько они стоят?» Он: «Два пенса». И мама начала шарить в карманах, а потом и говорит мне: «Марта, ты как хорошая девочка принесла мне свое жалованье. У меня каждый пенни на счету, но я хочу взять из этих денег два пенса, чтобы купить скакалку для ребенка, про которого ты рассказывала». И купила. Вот она, эта скакалка.
Она достала ее из-под фартука и с гордостью продемонстрировала. Это была крепкая гибкая веревка с полосатыми красно-синими ручками на обоих концах, но Мэри Леннокс никогда прежде скакалки не видела, поэтому смотрела на нее с недоумением.
– А это для чего? – с любопытством спросила она.
– Для чего?! – воскликнула Марта. – Ты хочешь сказать, что в Индии нету скакалок? Слоны есть, верблюды и тигры есть, а скакалок нету? Неудивительно, что большинство людей там черные. Вот для чего она – смотри!
Она выбежала на середину комнаты, взяла одну ручку скакалки в одну руку, другую – в другую и принялась прыгать, прыгать, прыгать. Развернувшись к ней лицом, Мэри неотрывно следила за ней, и люди на старых портретах, казалось, тоже наблюдали за Мартой, недоумевая: что эта простая служанка имеет наглость делать в их доме, прямо у них под носом? Но Марта их даже не замечала. Ее радовали удивление и любопытство, отражавшиеся на лице Мэри, и она продолжала скакать, считая вслух, пока не досчитала до ста.
– Я и больше могла пропрыгать, – сказала она, остановившись. – В двенадцать лет я до пяти сотен допрыгивала, но тогда я была не такая толстая, как сейчас, и навыку не теряла.
Мэри встала со стула в большом волнении.
– Это так здорово, – сказала она. – Твоя мама – добрая женщина. Думаешь, я когда-нибудь тоже сумею так прыгать?
– А ты попробуй, – предложила Марта, протягивая ей скакалку. – Сто раз сразу не прыгнешь, но, если навостришься, сможешь. Мама сказала: «Скакалка для нее – самое лучшее, что можно придумать. Самая полезная игрушка для ребенка. Пусть прыгает на свежем воздухе, разминает ноги и руки, от этого в них будет прибавляться силы».
То, что силы в ногах и руках у госпожи Мэри маловато, стало ясно сразу, как только она начала прыгать. У нее не слишком ловко получалось, но ей так нравилось, что она не хотела останавливаться.
– Одевайся и иди прыгать на улицу, – сказала Марта. – Мама велела сказать тебе, чтобы ты проводила на воздухе столько времени, сколько можешь, даже если дождик моросит, только одевайся потеплей.
Надев пальто и шляпку, Мэри взяла скакалку и уже открыла дверь, но вдруг кое-что вспомнила и вернулась.
– Марта, – сказала она, – это же были деньги из твоего жалованья. Твои два пенса. Спасибо тебе. – Получилось у нее неловко, потому что она не привыкла благодарить людей или замечать, что они что-то для нее сделали. – Спасибо, – повторила она и скованно протянула Марте руку, потому что не знала, что еще сделать.
Марта неуклюже потрясла ее руку, как будто тоже была непривычна к изъявлениям благодарности. А потом рассмеялась.
– Эй! Ты прям как какая-то чуднáя старушка, – сказала она. – Наша Лизабет-Эллен кинулась бы ко мне на шею и расцеловала.
Мэри еще больше смутилась.
– Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала?
Марта опять расхохоталась.
– Да нет, не во мне дело. Если б ты была другой, ты б, может, сама захотела. Но ты не такая. Ладно, беги на улицу и попрыгай там вволю через свою скакалку.
Выходя из комнаты, госпожа Мэри была немного обескуражена. Странные люди эти йоркширцы, Марта всегда оставалась для нее отчасти загадкой. Сначала она ее даже невзлюбила, но теперь все переменилось.
