Он облегченно вздохнул, когда такси проехало мимо. Чтобы не потерять их из виду и по возможности услышать, о чем они говорят, Томми решил держаться поближе. Но Уайтингтон и его спутник говорили тихо, и ни одного слова нельзя было разобрать. Возле станции метро они перешли на другую сторону и зашли в «Лайенз Томми вошел следом и сел за столик за спиной у Уайтингтона. Теперь он мог рассмотреть второго мужчину. Довольно красив, на вид лет пятьдесят. Томми решил, что он или русский, или поляк.
Чтобы не привлекать к себе внимания, Томми заказал гренки с сыром и кофе. Уайтингтон и его спутник сдвинули стулья и продолжали вполголоса разговаривать. Иногда Томми удавалось разобрать слово или два. Уайтингтон называл своего собеседника Борисом.
Томми уловил слово «Ирландия» и «пропаганда», но имя Джейн Финн не упоминалось. Неожиданно он услышал, как Уайтингтон произнес: «Вы не знаете Флосси. Она изумительна. Архиепископ клянется, что она его мать. Она хорошо знает истинное положение». Борис что-то пробормотал, а Уайтингтон ответил: «Конечно, только появление…»
Затем Томми снова упустил нить разговора. Уже допивая кофе, он услышал, как Борис произнес: «Мистер Браун…».
Уайтингтон запротестовал, но его собеседник засмеялся.
— Почему же нет, мой друг? Разве у него нет для этого причин? Я буду рад встретиться с мистером Брауном.
— Кто знает? Вы можете встретить его и сейчас.
— А, — отмахнулся Борис, — это детский разговор. Вы знаете, что я могу сказать об этом? Он выдуман Иннером Рингом.
— А может и нет.
— Удивительно… Значит, правда, что он с нами и среди нас? Если это так, то он отлично хранит тайну. Да, мы смотрим друг на друга — один из нас мистер Браун, но кто? Он приказывает и он же повинуется. Среди нас и неизвестно кто… — он посмотрел на часы.
— Да, — сказал Уайтингтон, — мы должны идти.
На улице Уайтингтон подозвал такси и приказал ехать в Ватерлоо. Томми вскочил в соседнюю машину и тоном, не терпящим возражений, приказал:
— Следуйте за этим такси и не теряйте его из виду. Старый шофер хмыкнул и опустил флажок[3].
На вокзале Уайтингтон взял билет до Борнемуда. Томми сделал то же самое. Уже отходя от кассы, он услышал, как Борис сказал:
— Мы рано приехали, еще полчаса.
Эти слова навели Томми на новую мысль. Хитрый Уайтингтон поедет один, а Борис останется в Лондоне. Томми посмотрел на часы. Поезд отправлялся в половине четвертого. Оставалось еще двадцать минут.
Уайтингтон и Борис прохаживались по платформе. Томми кинулся к телефону. Зная, что Таппенс еще не вернулась, он позвонил Юлиусу Гершеймеру. Никто долго не подходил к телефону. Наконец знакомый голос с акцентом сказал в трубку:
— Алло!
— Это вы, Гершеймер? Бересфорд говорит, я в Ватерлоо. Я слежу за Уайтингтоном и еще одним человеком. Для разговора нет времени. Поезд в Борнемуд отправляется в половине четвертого. Вы можете прибыть сюда?
— Да. Я успею.
Время тянулось медленно. Прошло пять, десять, пятнадцать минут… Юлиуса не было. До отправления поезда оставалось три минуты, когда чья-то рука опустилась Томми на плечо и знакомый голос сказал:
— Я здесь, сынок. Ваш британский транспорт превосходен. Покажи же мне их.
— Вот тот — Уайтингтон, а рядом с ним — Борис.
— Ясно. Кто из них мой?
Томми собрался с духом и спросил:
— У вас есть деньги?
Юлиус покачал головой.
— У меня с собой не больше четырех сотен долларов.
Томми облегченно вздохнул.
— Ладно. Ваш Уайтингтон.
Юлиус пошел к вагону, а Томми, заметив, что Борис направился к выходу, последовал за ним.
От Ватерлоо Борис на метро доехал до Пикадилли, прошел Шафтесбюри — авеню и свернул в лабиринт улочек Сохо. На почтительном расстоянии за ним следовал Томми.
На маленькой грязной площади Борис оглянулся, и Томми юркнул в сторону. Свернув на пустынную улицу, которая заканчивалась тупиком, Борис, снова осмотревшись по сторонам, подошел к двери одного из домов я постучал. Человеку, открывшему ему дверь, он что-то сказал вполголоса и исчез в доме. Дверь захлопнулась.
Томми растерялся, не зная, как поступить. Наконец он решился и, подойдя к дому, постарался повторить условный стук.
Дверь распахнулась.
— Ну? — рявкнул угрюмый человек с короткой, как у боксера, стрижкой.
— Мистер Браун?
К удивлению Томми, тот отступил в сторону.
— Вверх по лестнице, — сказал он. — Вторая дверь налево.
Томми понимал, что, сказав эти слова, отрезал себе путь к отступлению. Он прошел через вестибюль, поднялся по ветхой лестнице и прислушался. Мужчина, открывший ему дверь, ушел. Значит, его появление не вызвало подозрений. Наверное, слова «Мистер Браун» служат паролем.
Томми осмотрелся. В узком коридоре он насчитал пять или шесть дверей. Из комнаты, в которую его направил мужчина, доносилось неясное бормотание. Напротив двери в нее Томми заметил нишу, прикрытую рваной бархатной занавеской. «Удобное место, — подумал он, — здесь можно укрыться».
