Миссис Вандемейер казалась испуганной. — Если нас кто-нибудь подслушал…
— Чепуха! В доме никого нет.
— Даже стены могут иметь уши… Вы не знаете его!
— Лучше думайте о ста тысячах фунтов, — сказала Таппенс.
Миссис Вандемейер облизала губы.
— Вы не знаете его, — хрипло прошептала она. — Он… Ах!
С криком ужаса она вскочила на ноги, протянула руки к Таппенс, покачнулась и потеряла сознание. Таппенс обернулась, чтобы узнать, что же ее так поразило.
В дверях стояли сэр Джеймс Пил Эджертон и Юлиус Гершеймер.
Эджертон отстранил Юлиуса и наклонился над лежащей женщиной.
— Бренди, и побыстрее, — сказал он, щупая ее пульс. Юлиус направился к умывальнику.
— Не здесь, — остановила его Таппенс. — В шкафчике, в столовой. Вторая дверь по коридору.
Эджертон и Таппенс перенесли миссис Вандемейер на постель.
— Сердце… — пробормотал Эджертон. — Скорее бы этот парень принес бренди.
Наконец появился Юлиус со стаканом в руке, и сэр Джеймс попытался влить несколько капель бренди сквозь ее стиснутые зубы.
Через несколько минут женщина открыла глаза. Она попыталась сесть, но у нее не хватило сил. Таппенс поднесла к ее губам стакан и заставила сделать несколько глотков.
Эджертон снова пощупал пульс и с облегчением сказал:
— Теперь все будет в порядке.
Они втроем отошли в сторону, и Таппенс коротко рассказала о том, что произошло.
— Великолепно, мисс Таппенс! — воскликнул Юлиус. — Сто тысяч фунтов поднимут эту женщину. За наличные деньги она скажет еще больше.
— Верно, — согласился Эджертон. — Но придется подождать до утра.
— Что ж, подождем, — согласилась Таппенс. — Я думаю, не стоит оставлять ее одну.
— А что если попросить вашего мальчика побыть здесь
— Альберта? А если она сбежит ночью?
— Не думаю, что она захочет отказаться от ста тысяч фунтов, — усмехнулся Юлиус.
— Но она, кажется, очень боится мистера Брауна.
— Что? Она действительно его боится? — заинтересовался Эджертон.
— Да. Она все время озиралась и говорила, что даже стены имеют уши.
— Может быть, она имела в виду подслушивающее устройство? — с любопытством спросил Юлиус.
— Мисс Таппенс права, — сказал Эджертон. — Мы не должны уходить отсюда.
Юлиус с изумлением посмотрел на него.
— Вы думаете, он придет? Но откуда он может знать
— А ваше предположение о подслушивающем устройстве? Не забывайте, мы имеем дело с очень опасным противником… Миссис Вандемейер — важная свидетельница, и ее необходимо охранять. Я думаю, что мисс Таппенс может отправляться спать, а я и вы, мистер Гершеймер, будем бодрствовать.
Таппенс хотела было протестовать, но случайно поймала взгляд миссис Вандемейер. В ее глазах был такой страх, что слова замерли на губах Таппенс.
— Согласен, — сказал Юлиус, — только надо выйти отсюда.
Все согласились с этим предложением. Эджертон снова проверил пульс миссис Вандемейер.
— Вполне удовлетворительно, — сказал он. — Завтра она будет совершенно здорова.
Таппенс колебалась. Ее удивило выражение лица миссис Вандемейер. Казалось, она пытается что-то сказать. Таппенс подошла к ней.
— Не.., оставляйте…
Таппенс наклонилась ниже.
— Мистер… Браун… — голос прервался. Движимая внезапным порывом, Таппенс заявила:
— Я не уйду отсюда. Я буду сидеть здесь всю ночь.
Веки миссис Вандемейер опустились. Очевидно, она заснула. Ее слова насторожили Таппенс. Что она хотела сказать? Девушка оглядела комнату. Не мог же здесь кто-то прятаться! Она заглянула под кровать. Конечно, никого.
— Заприте, пожалуйста, нижнюю дверь, мисс Таппенс, и возьмите ключ, — попросил Эджертон.
— Да, — воскликнул Юлиус, — надо поблагодарить мальчика. Он молодец!
— Ох, я и забыла спросить, — сказала Таппенс. — Он дозвонился вам?
— Да, Альберт позвонил мне, я помчался к сэру Джеймсу и мы приехали сюда. Мальчик сидел возле двери.
— Скажите, мисс Таппенс, — спросил Эджертон — Где мы можем расположиться?
Таппенс задумалась.
— Я думаю, что в будуаре миссис Вандемейер вам будет удобно.
— Отлично, — сказал Эджертон, оглядываясь. — А теперь, моя дорогая, идите к себе и постарайтесь уснуть.
Таппенс покачала головой.
— Не смогу. Я всю ночь буду думать о мистере Брауне.
— Но вы же устали, дитя.
— Нет, ничего. Я выдержу.
Вернулся Юлиус, который ходил поблагодарить Альберта и щедро наградить его за службу.
— А здесь хоть найдется что-нибудь из еды? — спросил он.
Таппенс показала ему кладовую, и он принес оттуда пирог и три тарелки.
После еды Таппенс была склонна с пренебрежением отнестись к подозрениям, которые одолевали ее полчаса назад.
— А теперь, мисс Таппенс, — сказал Эджертон, — мы хотим услышать подробности о вашем приключении
— Верно, — подтвердил Юлиус.
Таппенс с самодовольным видом принялась рассказывать. Юлиус восхищенно смотрел на нее. Когда она закончила, Эджертон, помолчав, произнес:
— Вы молодец, Таппенс, — и она покраснела от удовольствия.
— Но мне неясна одна вещь, — сказал Юлиус. — Что заставило миссис Вандемейер сознаться?
— Я не знаю, — пожала плечами Таппенс. Эджертон поглаживая свой подбородок, осмотрелся.
— В комнате беспорядок… Впечатление такое, что кто-то неожиданно предупредил ее.
