Я поднимаю голову. Надо мною мачты корабля. Меня преследует странное ощущение, будто я забыл часть своей жизни.
Высоко среди такелажа парит крылатая женщина. Она смотрит на меня с улыбкой, которая разбивает мое сердце. Меня тянет к ней, и в то же время я стыжусь этого влечения.
— Гален! Ты здесь!
Я с трудом поворачиваю голову.
Оказывается, я лежу на спине на палубе змеиного корабля. Клетки все еще здесь, но монахи, Избранные и Pea куда-то пропали.
Только Маддок стоит на палубе, опираясь на одну из клеток.
— Как я рад тебя видеть! — говорит он с милой улыбкой. — Ты останешься?
—Нет... нет, вряд ли, — отвечаю я.
Голова у меня гудит.
Потом я слышу другой голос: он раздается из темной дали, он зовет меня.
— Очень жаль, — говорит Маддок, покачивая головой, и садится на кабестан. — Я был бы рад познакомиться с тобой поближе. Думаю, у нас с тобой много общего, господин.
Голова у меня болит все сильней. Тучи теперь медленней плывут по небу, и мне кажется, будто весь мир — это волчок, который вот-вот кончит вращаться и упадет. Я очень хочу закрыть глаза, но пока не решаюсь. Я показываю вверх.
— Ты... Ты видишь?..
— Крылатую женщину? Конечно вижу! — Маддок, скрестив руки на груди, поднимает голову и задумчиво рассматривает парящую над нами темнокожую красавицу. — Ее трудно не заметить.
Я пытаюсь вспомнить нечто, все время ускользающее из моего сознания; нечто важное, что я собирался сделать... Но я могу думать только о крылатой женщине. Я снова поднимаю голову и смотрю на нее. Ее большие сияющие глаза отвечают мне пронизывающим взглядом.
Я переглатываю.
— Что ж, сегодня она хотя бы молчит. Я никак не могу решить, прекрасен ее голос или мучителен.
— Возможно, ей просто нечего сказать, — говорит Маддок. — Но даже когда она молчит, она удивительно красива, правда?
—Да, — осторожно соглашаюсь я, внезапно вспомнив, что мне хотелось сказать безумцу. — Она еще красивее Pea.
Маддок грустно смотрит на меня и отворачивается.
— Нет... Красивее Pea нет никого.
— Pea пытается помочь тебе, Маддок, — говорю я ровным, спокойным голосом.
Маддок тяжко вздыхает, на его лице написано страдание.
— Я думал, если кто и способен понять, так это ты. Она потеряна для меня! Я вижу ее призрак и знаю, что потерял.
— Она пытается выяснить, что происходит, —говорю я, но вижу, что Маддок мне не верит.
Я должен как-то до него достучаться, попытаться ему помочь. Возможно, я пытаюсь помочь самому себе, поэтому делаю еще одну попытку:
— Я тоже пытаюсь это выяснить. Помоги мне, как помог бы Pea.
— Моя милая Pea, — вздыхает Маддок. — В мире нет никого прекрасней. Как я по ней скучаю!
Голоса в глубине моего сознания становятся все настойчивее. Боль нарастает и превращается в шум, который накатывает на меня, окружает со всех сторон...
(«Книга Галена» из «Бронзовых кантиклей», том IV, манускрипт 1, лист 8)