— Ваша милость, не просите меня об этом! Я считаю б-безумие отвратительным и г-грязным! Я не гожусь для этой работы!
— Сядь, мальчик.
— П-пожалуйста, ваша милость, я...
— Я сказала, сядь!
Траггет упал в кресло. Он сидел лицом к Эдане, но смотрел в сторону.
Эдана подалась вперед и взяла Траггета за подбородок.
— Смотри на меня, мальчик! Ну же!
Траггет сжал зубы и уставился в ее лицо.
— Я все сделала для тебя, сын, я много лет вела тебя к успеху. — Она крепче, с неожиданной силой, сжала его подбородок, приблизив его лицо к своему. — И я не позволю погибнуть славе Хрунарда, потому что моему бесхребетному плаксе-сыну не хватает мужества и прозорливости увидеть свою собственную судьбу!
— Матушка! Я сделал все, что ты...
— Ты сделал?! Ты — дитя судьбы, Траггет! Твое будущее было начертано в сонном дыму еще до твоего рождения! Я увидела тебя там, когда ты еще не появился в моей утробе, дитя! Тогда я поняла, что тебе суждено величие. Я вскормила тебя и наблюдала, как тебя воспитывает Пир Нобис. Ради твоего собственного блага я держала твое происхождение в тайне. Благодаря мне ты занял свою должность, несмотря на сопротивление аботов и ордена Кардис. Я сделала все это для нас обоих, и я не позволю тебе пустить все это по ветру просто потому, что ты слишком ничтожен, чтобы достойно встретить свою судьбу!
Эдана сильнее сжала подбородок Траггета, он почувствовал, как его виски прострелила боль.
— Я все видела! — прорычала Эдана, впившись горящим взглядом в полные слез глаза Траггета. — И позволила все это увидеть тебе самому! Иначе как бы ты нашел того шута, которого нам показал дым?
Траггет упал на колени перед Эданой. Она все еще больно стискивала его подбородок, и из глаз его потекли слезы. Он с трудом кивнул.
— Итак, ты выяснишь, почему драконы боятся этого шута. Ты выяснишь, в чем заключается могущество безумия, вырвешь это могущество из его живого сердца и овладеешь им, ясно?
Траггет закрыл глаза от боли и снова кивнул. Эдана внезапно отпустила его и легко погладила по щеке.
— Хороший мальчик, — сказала она ласково, круто сменив тон. — Я знала, что могу рассчитывать на тебя, инквизитор.
— Р-рад буду служить, — выдохнул Траггет, чувствуя, как ноет подбородок.
— У тебя усталый вид, Траггет. — Эдана сделала озабоченное лицо, хотя взгляд ее оставался холодным. — Твое путешествие наверняка было долгим.
— Да... да, верно, — сказал Траггет, с трудом поднимаясь. — Прошу прощения, госпожа, я и вправду устал.
Эдана тоже встала и взяла его под руку.
— Тогда пойдем, я отведу тебя туда, где ты сможешь отдохнуть.
Траггет молча кивнул, хотя и сам прекрасно знал дорогу — мало кто из живущих мог этим похвастаться.
Рука об руку они прошли через северную дверь в северный коридор, и знакомые места слегка успокоили инквизитора. Узкий коридор вел в комнаты, где Траггет провел свою юность. Именно здесь жила Эдана в дни своей тайной беременности, именно здесь он родился, здесь его скрывали от людей. Теперь комнаты были темными и пыльными, такими же забытыми, как те дни, которые он в них провел.
Они прошли по еще одному коридору через другую секретную дверь и очутились там, где он жил учеником и куда вернулся, став главным инквизитором.
— Спасибо, благословенная мать, — сказал он, остановившись возле кровати. — Мне... мне просто надо немного отдохнуть.
— Само собой. Подробности твоего задания мы обсудим завтра.
— Хорошо, — ответил он.
Эдана кивнула, резко развернулась и вышла через тайную дверь, аккуратно закрыв ее за собой.
Траггет некоторое время смотрел на стену, которая снова стала целой, потом упал на роскошную постель.
«О Васска, что же мне делать? — подумал он. — Я борюсь с собственным безумием, а они хотят, чтобы я исследовал его природу! Я пытаюсь избавиться от демонов, а они хотят, чтобы я их пригласил к себе домой!»
Он закрыл глаза. Сон быстро приближался, как он ни пытался сопротивляться. Его демоны уже приплясывали вокруг постели, грозя одолеть его и утащить в свое царство пламени и тьмы. Засыпая, Траггет видел, как Повелители Митлана, гигантские горы за городом, поднимались в алое от пламени небо. Верхушки гор были обломаны, и из них извергались огонь и сера, стекая на равнину, где плавились даже камни.
Прямо перед Траггетом, на вершине холма, лежал гигантский воин; только голова его в шлеме была не меньше тридцати футов.
Воин пал перед натиском демонов, и злобные маленькие твари разрывали его на кусочки, чтобы использовать их для своих темных ужасных целей. Траггет боялся демонов больше, чем самой смерти, — они обязательно разорвут и его, если смогут. Один из демонов, тощий, в слишком большой шляпе и драной оранжевой рубахе, увидел его и начал быстро вылезать из носа павшего воина.
Траггет издал безмолвный крик.
Он стоял посреди чудовищного пламени, языки которого плясали вокруг, быстро пожирая его. И демоны тоже кружились в лихорадочной пляске.
Его безумие не знало пощады.
Мимик вылез из ноздри титана, вытер нос грязным рукавом и уселся на камень.