Как радовалась бы Pea при виде этого зрелища! Вспомнив о ней, я начинаю рыдать, и пламя почти гаснет. Потеря любимой — это огромный океан боли, который никогда не высохнет; его можно лишь переплыть, а дальний берег лежит далеко за ледяным горизонтом.
Моя жена умирает... умрет... мертва. Время течет вокруг меня странными водоворотами. Оно всегда одно и то же. Любая смерть — одна и та же смерть. Любая надежда — одна и та же надежда. Будущее и прошлое сходятся на великой вечной тропе, имя которой — настоящее.
Он идет.
Он тоже горит пламенем созидания и разрушения. Я уже видел его, бродя по земле вечности. Когда он видит сны, он говорит с Галеном, но никогда еще не заговаривал со мной. Теперь наши бесконечности сталкиваются, и он обращается ко мне.
— Вы меня слышите? — спрашивает он, навсегда связывая нити наших судеб.
— Конечно слышу, — отвечаю я. — Как вам нравится путешествие?
— Оно длилось долго, и, похоже, продлится еще дольше.
Он появляется передо мной в мантии инквизитора, потрепанной и дешевой. Столь же потрепанной и дешевой кажется здесь его сила — здесь, перед лицом Великой Истины. Мне жаль его, он так и не отринул символы того призрачного места, которое зовет своей жизнью.
— Ваше имя — Маддок, верно?
Я вежливо кланяюсь. Не стоит расстраивать бедного монаха, который все еще верит, что его мантия и титул имеют здесь какую-то власть.
— Так и есть.
— Тогда вы можете мне помочь.
Он слишком взволнован и слишком встревожен.
— Я ищу Галена. Мне очень нужно с ним повидаться. Вы его видели?
Удивительно. Должно быть, их судьбы как-то переплетены.
— Я бы помог вам, но, извините, не знаю, как вас зовут.
— Мое имя не имеет значения, — взвинчено отвечает монах в потрепанной мантии, — но мое дело не терпит отлагательств.
— Что ж, в таком случае желаю удачи, — отвечаю я и машу рукой. — Мир нашего опыта очень широк. Судьбы неким загадочным образом сводят нас вместе. Гален где-то там, во времени и пространстве. Я очень сомневаюсь, что вы найдете его, если он не желает, чтобы его нашли.
Монах на секунду задумывается. Я снова гляжу на огонь.
— Меня зовут Траггет, — тихо говорит монах у меня за спиной.
Я поворачиваюсь к нему.
— Правда? Я слышал об одном Траггете... Он был главным инквизитором Пир. Всю свою жизнь посвятил тому, чтобы отыскивать безумных Избранных и приближать их судьбу. Правда, похоже, Избранные не так уж безумны. Но вряд ли главный инквизитор Траггет что-нибудь об этом знает. Так что, вы и есть тот самый главный инквизитор?
