Таинственный воин полностью

Я не знаю, будет ли в этой башне крылатая женщина, но открываю дверь, и мы входим внутрь.

Я поворачиваюсь к Траггету.

— Я тогда спросил, как тебя зовут, помнишь?

— Да, и я сказал, что не могу ответить.

— Ты сказал, что ответишь, когда наступит подходящий момент.

— Да.

— Ну так сейчас, — говорю я, — момент самый что ни на есть подходящий!

Снова поднимается сильный ветер, но на этот раз подхватывает нас обоих. Он поднимает нас в башню, где кое-что изменилось. Крылатая женщина все еще там, но она спит в железном шаре, который я для нее смастерил. Я удивлен. Я беру Траггета за руку и веду сквозь оставшиеся решетки на верхушку башни.

Мы с Траггетом стоим под кроваво-красным солнцем. Свет слепит и обжигает нас. Но на этот раз однако, я сам протягиваю руку и снимаю солнце с неба.

— Как ты этому научился? — восторженно спрашивает Траггет.

— Даже не знаю, как объяснить. Я просто гляжу на вещи и вдруг понимаю... Вот что тебе нужно. — С этими словами я разрезаю солнце пополам и протягиваю черную сердцевину Траггету. — Я еще многое могу тебе рассказать, и мы оба можем многому научиться. Но я начал с этого, значит, с этого можешь начать и ты.

(«Книга Галена» из «Бронзовых кантиклей», том IV, манускрипт 1, листы 53–55)

Из-за деревьев виднелась древняя башня Мнумантас, по обеим ее сторонам высились пики Гнемот.

На сердце у Галена было легко, когда они шли сквозь густой лес. Их нелегкое путешествие подходило к концу, и это не могло его не радовать.

Три дня назад он и его спутники покинули дорогу Императрицы и зашагали через лес Мнумат, где давно уже не селились люди. Если верить Маддоку, единственным поселением за Мнуматом был поселок Пир Дорожный у подножия дальнего отрога горной цепи Ресхатеи. За этим поселком кончались земли Пир; Энлунд и Проклятые горы уже считались землями Панаса и Сатинки.

Pea не хотела уходить с дороги Императрицы и не скрывала этого. Пока они держались обжитых земель, у них оставался шанс раздобыть хоть какую-то еду. Но теперь, вдали от поселений, их припасы начали быстро уменьшаться, а найти пропитание в лесу Мнумат было очень непросто. Гален, однако, не обращал внимания на ее тревогу. В Мнумантасе их встретит Траггет. Он привезет еду, одежду, все, что требовалось для путешествия, и, самое главное, привезет его дорогую Беркиту.

Гален легко пробежал по ложбине и поднялся на холм. Он все еще не мог разглядеть сквозь кусты и деревья подножие башни, зато видел сквозь осеннюю листву ее верхушку.

Положив руку на эфес меча, он нетерпеливо вгляделся туда, куда ему не терпелось попасть.

— Гален! Подожди нас! — окликнула Pea.

Она и Маддок еще не спустились в ложбину. В последние дни муж Pea становился все более несговорчивым, и сегодня с ним было особенно трудно сладить.

— Думаю, лучше оставить их здесь, — сказал Ш'Шникт. — Двинемся вперед и проверим, все ли спокойно.

— Хорошая мысль, — согласился Гален. — Но не стоит уходить слишком далеко. Я не уверен, что смогу снова отыскать их в этих зарослях.

— Ну, тогда хотя бы вытащи меня из ножен и держи наготове, — фыркнул меч. — Ты совершенно не готов встретить опасность! Будешь держаться настороже — дольше проживешь.

— Ты вечно советуешь держать тебя в руке, — насмешливо сказал Гален. — По-моему, ты просто любишь покрасоваться, тебе нравится выглядеть грозным и страшным.

— Дело не в том, — возразил Ш'Шникт, — хоть порой я и впрямь люблю драматические эффекты. Просто чем осторожней мой нынешний владелец, тем позже я перейду в руки следующего. Стоит мне кого-то обучить, как его убивают. Эта тенденция мне не нравится.

Pea и Маддок наконец взобрались по склону туда, где стоял Гален. Маддок тяжело опирался на руку жены. Он был бледен и смотрел в пространство. Pea тяжело дышала.

— Гален, надо остановиться и передохнуть хотя бы немного.

— Понимаю. Посидите здесь, — встревожено предложил Гален. — Кажется, я вижу впереди просвет, не очень далеко отсюда — может быть, там поляна. Я пойду погляжу.