Однако иногда даже недостаток может оказаться достоинством. Поскольку дела у них шли плохо, местные жители радовались любой возможности подзаработать.
Они были благодарны церкви за ее щедрость, поэтому держали рты на замке и не болтали о том, что здесь творилось. Кроме того, залив хотя и был открытым, но достаточно глубоким, чтобы в нем могли, не привлекая внимания, встать на якорь большие корабли Пир.
Траггет разглядывал городок, к которому приближался караван. Люди послушно заперли двери и закрыли ставни всех домов и лачуг. Никто не хотел знать, кто движется мимо их убогих домишек. Наверняка здешние жители говорили себе, что для добрых членов Пир Драконис — смертный грех сомневаться в справедливости действий инквизиторов. К тому же большие рыжевато-бурые корабли, стоявшие сейчас в бухте со свернутыми парусами, скоро уйдут, а город получит награду за свою добродетельную слепоту.
Грязная дорога вывела караван на большую поляну к востоку от рыбачьей пристани. Траггет увидел, что рыбацкие лодки уже ждут на берегу; в каждой из них сидели матросы с кораблей, принадлежавших монахам Пир. Траггет улыбнулся. Он слышал, что Пир Элар, тайные агенты ордена Кардис, отлично знают свое дело, но ему редко приходилось куда-то выезжать, чтобы лично в этом убедиться. Местные жители явно не возражали, чтобы их лодками воспользовались агенты Элар — скорее всего, за дополнительную плату. А с точки зрения церкви все обстояло наоборот: это рыбаки присматривали за лодками, которые принадлежали ордену Кардис, но требовались ему лишь время от времени. То был замечательный уговор, и все были им довольны...
Кроме Избранников, конечно. При этой мысли улыбка Траггета угасла. Да, все, кроме Избранников.
Монахи его ордена спустились из своих паланкинов и собрались в конце колонны. Всю ночь они приглядывали за своими подопечными. В последнее время пленники вели себя спокойно — их укачало движение торусков, и они оставили надежду. Теперь, когда караван остановился, они снова зашевелились. Монахам-инквизиторам придется наблюдать за ними повнимательнее.
— Не хотите ли подняться на борт, господин? — спросил Гендрик.
Траггет все еще медлил, изредка высовываясь из-за занавесок, чтобы украдкой посмотреть, как идут дела в караване.
— Нет, Гендрик, спасибо.
— Но господин, шлюпка уже ждет у пирса.
— Нет! — ответил Траггет более резко, чем собирался. — Нет, спасибо. Я поднимусь на борт, когда сочту нужным.
— Да, господин.
Одного за другим торусков ввели в прибрежную воду, чтобы клетки с Избранными оказались вровень с бортами рыбацких лодок с мелкой осадкой. Потом каждую клетку подцепили и скинули на дно лодки, так что люди в клетке валились друг на друга и вскрикивали, заставляя кричать и других пленников.
Их никто не слушал.
Траггет смотрел из своего паланкина, как клетки поднимают на борт кораблей. Скоро палуба одного из судов была забита до отказа. Лоцман Абот-Марей встал на носу и крикнул, глядя на воду внизу. Гладь моря внезапно забурлила, и огромный морской змей, дракон глубин, подтолкнул корабль снизу и вынес его из гавани. Через несколько минут место этого корабля занял другой, и все повторилось.
«Где же тот человек? — тревожно гадал Траггет. — Где он? Неужели мне вчера все приснилось? Или нет? Нет, это не могло быть всего лишь сном. Я видел того человека дважды, и...»
Вон он! Высокий и худой, со встрепанными волосами и раскрасневшимся лицом. На нем все еще был нелепый розовый дублет. После побега, загнав его обратно в клетку, монахи посменно сторожили его. Никто не понял, как он сбежал — это осталось еще одной загадкой того, кто, по мнению Траггета, и так был слишком загадочным.
«Это слишком непостижимо», — подумал он, не зная, как избавиться от тревоги.
Он внимательно смотрел, как клетку с молодым человеком столкнули боком в следующую лодку. Траггет не сводил с лодки глаз, боясь, что она таинственно исчезнет в утреннем тумане. На палубу втащили и другие клетки, но на них Траггет не обращал внимания. Он не сводил глаз с юноши, пока лодчонка не подплыла к стоявшему на якоре кораблю и все клетки не подняли на палубу. И даже после этого он продолжал смотреть в ту сторону, и перед его мысленным взором вставало лицо призрака, встретившегося ему во плоти.
Он представил себе мошку, несущую факел.
Он представил, как корабль хватает его уродливыми челюстями.
И закрыл глаза. С него хватит.
— Гендрик! — крикнул Траггет. — Теперь я хочу подняться на борт.
Гален уныло лег на узкую и слишком короткую койку, крепко вцепился в бортик и закрыл глаза.
Он еще ни разу не выходил в море. Прожив всю жизнь на морском берегу, он никогда не садился в лодку, хотя каждый день десятки лодок покидали бухту его рыбацкого городка. Он отправлялся только туда, куда мог добраться пешком, по суше. Гален был сухопутным человеком и не испытывал никакого желания испробовать другие средства передвижения, кроме своих двоих.
