Но я не могу этого сделать. Я не зря попал в это ужасное место, мне надо найти безумного Маддока. Я должен узнать то, что знает он, и понять безумие так, как его может понять только безумец. Возможно, в этом заключается моя единственная надежда исцелить свой рассудок и вернуться домой.
— Я уже бывал здесь, — произносит рядом чей-то голос.
Это тот странный монах, который так часто является мне во сне. Я поворачиваюсь к нему, продолжая удивляться царящему тут чудовищному опустошению.
— А я никогда еще здесь не бывал. Где мы?
—Не важно, Гален, — говорит монах. — Название все равно ничего тебе не скажет. А откуда ты знаешь это место?
—Понятия не имею, — раздраженно отвечаю я. — Я думал, инквизиторам Пир известны ответы на все вопросы.
— Так оно и есть, — лукаво улыбаясь, говорит монах с растрепанными желтыми волосами. — Просто нам частенько удобнее их забывать.
Я качаю головой. И с этим человеком я делю безумие? Монах только и делает, что задает вопросы, на которые я не в силах ответить, и дает ответы, которые лишь порождают новые вопросы.
Я отворачиваюсь от него. Маленькие демонические создания перелезают через лежащих на холмах мертвецов, дергая их латы и подбирая все, что могут унести. На нас, похоже, они не обращают внимания:
Я начинаю гадать, что бы подумала обо всех этих убитых крылатая женщина, — и, к моему удивлению, она тут же появляется! Она парит вдали над изящной, прекрасной белой башней, за широкой алой рекой.
Вряд ли она опустится ниже, ибо у подножия башни разразилась еще одна битва.
Ужасные звери — неизвестные мне твари, будто явившиеся из самого жуткого кошмара, — крушат камень и цемент. Их когти вырывают куски известняка, и башня трясется так, будто вот-вот рухнет. Крылатая женщина смотрит на меня, даже на таком расстоянии я вижу страх и мольбу в ее темных глазах.
Ее прекрасные глаза заставляют меня стыдиться, ведь я не знаю, как помочь ее ужасной беде. Я беспомощен, я заблудился среди мертвецов.
Издалека до меня доносится голос:
— Привет!
Мы с монахом оборачиваемся.
— Ты знаешь его? — спрашивает монах.
— Да, — честно отвечаю я.
Я думал о Маддоке, и вот безумец явился. Он стоит на вершине невысокого холма и с широкой улыбкой машет мне рукой.
— Кто он? — спрашивает монах.
— Какая разница, — говорю я, криво улыбаясь. — Его имя ничего тебе не скажет.
Монах явно недоволен таким ответом.
Я поднимаюсь по склону, оставив его предаваться мрачным размышлениям среди мертвецов. Неуверенно шагая по липкой от крови траве, я пробираюсь среди тел и наконец поднимаюсь на вершину холма.
