— Нашла, кого спрашивать, — молодой человек, отстранившись, фыркнул и, потянувшись, демонстративно зевнул, — Тут, видишь ли, крайне дружественная и понимающая обстановка…
— Громадное спасибо за столь исчерпывающее объяснение, — язвительно отреагировала Татьяна и, вновь обратив взгляд на лежащий перед ней свиток, пробормотала, — Вернемся к нашим баранам…
— Мее, — протянул Роман, к которому после отвлеченной беседы стало стремительно возвращаться хорошее настроение и, опять хихикнув, попытался упасть со стола, на краю которого продолжал сидеть. Попытка эта ему не удалась, и молодой человек, разочарованно поморщившись, вопросительно воззрился на собеседницу.
— И чего ты хочешь узнать, ма шери? Чего ты еще не понимаешь?
— Да так, по мелочи, — вздохнула Татьяна, — Скажите-ка мне, друг мой юный, вы с Эриком, выходит, не крестьяне какие-нибудь, а дворянского рода?
Роман на несколько секунд замолчал, а потом с выражением крайней убежденности произнес:
— Конечно, нет. Крестьяне же всегда живут в замках и обладают большой и длинной родословной. И да, у каждого французского крестьянина в замке обязательно живет лев… — на этих словах молодой человек, не выдержав, расхохотался и, отсмеявшись, ответил уже серьезно, — Ей Богу, не слышал никогда более наивного вопроса. Естественно, Татьяна, насколько помнит моя страдающая замутнением память, наш род был когда-то достаточно знатен, это сейчас он незаслуженно забыт. Я, с вашего позволения, виконт, — парень, поднявшись со стола, щелкнул каблуками и склонил голову в почтительном поклоне. А затем добавил до крайности небрежным тоном:
— Ну, а Эрик граф.
— Надо же… — девушка, совершено не воспринявшая так порадовавшую самого виконта шутку, чуть приоткрыла рот от изумления, — Не думала, что мне доведется познакомиться с живым графом… Ой, — неожиданно кое-что сообразив, она даже поморщилась, — Что-то я получаюсь бедной нахалкой, решившей захомутать богатенького дворянина.
— Чего? — Роман, успевший за время ее речи снова присесть на краешек стола, уставился на собеседницу с явным изумлением, — А это-то еще почему?
— Ну, как ты не понимаешь! — Татьяна энергично взмахнула руками, чуть не скинув при этом со стола фамильное древо, — Он это же… он! — произнося последнее слово она подняла глаза к потолку, как бы демонстрируя таким образом высокий статус Эрика, и, тотчас же опустив взгляд, чуть пожала плечами, — А я — это всего лишь я.
На несколько секунд вновь повисло молчание. Затем юноша, в очередной раз поднявшись на ноги, внимательно взглянул на свою собеседницу и, уперев руки в бока, проникновенно произнес:
— Знаешь, Татьяна… Я, конечно, натуральный гений, но мою гениальность показываю отнюдь не так часто, как другим хотелось бы. Поэтому слушай внимательно то, что я сейчас скажу тебе, ибо повторять я этого не намереваюсь, — и, дождавшись внимания со стороны девушки, серьезно продолжил, — За всю свою долгую жизнь, я успел понять немало важных и умных вещей. И одна из них заключается в том, что в этом мире в принципе не существует ни одного человека, который мог бы сказать о себе «это всего лишь я». Нету всего лишь людей, каждый уникален по-своему, у каждого есть что-то, что выделяет его из толпы! А уж тем более ты. Ты даже среди меня с Эриком умудряешься выделяться. И я вообще не понимаю, чего ты загоняешься по такому глупому поводу! Живи себе, радуйся, сколько влезет, здесь к тебе все хорошо относятся — Эрик к тебе привязался, отмерзает прямо на глазах, льву ты мозги запудрить умудрилась, и даже я как-то притерпелся к тебе, хотя ты и вредина, вот и наслаждайся.
— Это я вредина? — изумилась и одновременно возмутилась Татьяна, — Ты меня, случайно, с собой не перепутал?
— Ни в коем случае, — последовал самодовольный ответ, — Я слишком уникален, чтобы мог позволить себе тебя с собой путать. И вообще, мне можно, я такой в… эээ… Не знаю, в кого, но я хотя бы уравновешиваю Эрика, так что все пучком.
— Вот почему ты умудряешься даже поддержку оказывать так, словно издеваешься? — вздохнула девушка, — Но, дабы избежать обвинений в неблагодарности, говорю — спасибо, Роман, я постараюсь учесть твои слова. И наслаждаться вашим обществом.
— Вот, — юноша довольно поднял палец вверх и, надувшись от гордости, кивнул, — Слушай, деточка, что тебе говорит добрый дядя Роман, и не забивай голову всякой ерундистикой.
— Ты говоришь прямо как Ричард, — ухмыльнулась в ответ Татьяна, — Он тоже все любил повторять «не забивай ерундой свою хорошенькую головку».
— А про «хорошенькую» я не говорил, — противно захихикал молодой человек. Девушка, возмущенно приоткрыв рот, заоглядывалась, ища, чем бы стукнуть юного нахала, однако, кроме часов на глаза ничего не попадалось. Часы же, ввиду их бросающейся в глаза древности, было жалко.
— Хочешь сказать, что не считаешь меня красивой? — в конечном итоге возмущенно осведомилась она, — А если кошкой кину?
— Она еще меня живодером обзывала, — хрюкнул молодой человек, — И я не говорил, что не считаю, я сказал, что таких слов не произносил.
