Так, Макарий Великий рассказывает: «Когда один старец спросил авву Серапиона: сотвори любовь, скажи мне, каким ты себя видишь? – он ответил: я похож на того, кто находится на башне и, смотря вовне, помавает проходящим, чтобы они не приближались к нему. А вопрошавший его старец сказал ему: я же вижу себя, что я как бы сделал ограду вокруг и запер ее железными запорами, так что, когда кто постучится, я не узнаю, кто там, или откуда пришел, или чего хочет, или каков он, – и не отворяю ему, пока не уйдет».
У него же: «Человек, смотрящий на грехи свои, не имеет языка, чтобы поговорить с каким-либо человеком».
Антоний Великий беседовал с братом, думавшим, что нет необходимости уходить из мира, чтобы спасаться. И как бы предупреждая его об опасностях, которые его ждут, Антоний спросил его: «Скажи мне, сын мой, скорбишь ли ты вместе с ними (с ближними) в горестях их и сорадуешься ли радостям их? Тот признался, что испытывает и то и другое. Тогда старец сказал ему: знай же, что и в будущем веке будешь ты разделять участь с теми, с кем в сей жизни делишь и радость и горе».
У Евагрия-монаха есть тексты, очень трудно сочетаемые друг с другом. Так, с одной стороны, он говорит: «Лучше быть среди тысячи с любовью, чем одному скрываться в пещере с ненавистью», с другой же стороны, он перечисляет «пять дел, помощью которых снискивается Божие благоволение. Первое – чистая молитва, второе – пение псалмов, третье – чтение Божественных Писаний, четвертое – воспоминание с сокрушением о грехах своих, о смерти и Страшном Суде, пятое – рукоделие». Тут как будто просто исчезает память о тысячах, с которыми надо быть с любовью.
Надо вообще сказать, что такие перечисления добродетелей, чрезвычайно часто встречающиеся в Добротолюбии, почти никогда не касаются тех из них, которые имеют отношение к любви к ближнему.
Но есть и другого рода тексты, целиком вытекающие из Христова учения о положении души за ближнего. Их, при общем малом количестве текстов о ближнем, все же больше, чем предыдущих.
Тот же Макарий Великий говорит: «Сподобившиеся стать чадами Божиими и родиться свыше от Духа Святаго… иногда как бы плачут и сетуют о роде человеческом и, молясь за целого Адама, проливают слезы и плачут, воспламеняемые духовной любовью к человечеству. Иногда такой радостью и любовью разжигается их дух, что, если бы можно было, вместили бы всякого человека в сердце своем, не отличая злого от доброго. Иногда в смиренномудрии духа столько унижают себя пред всяким человеком, что почитают себя самыми последними и меньшими из всех».
У святого Иоанна Кассиана есть такое утверждение: «Очевидный же признак души, не очищенной еще от скверных страстей, состоит в том, когда кто не имеет соболезнования к чужим прегрешениям, но произносит на них строгий суд».
Особенно замечательны мысли преподобного Нила Синайского: «Праведно молиться не о своем только очищении, но и об очищении всякого человека в подражание ангельскому чину». «Блажен инок, который всякого человека почитает как бы богом после Бога. Блажен инок, который на содевание спасения и преспеяние всех взирает, как на свое собственное. Блажен инок, почитающий себя отребьем всех. Монах тот, кто, от всех отдаляясь, со всеми состоит в единении. Монах тот, кто почитает себя сущим со всеми и в каждом видит себя самого». «Ничего не предпочитай любви к ближнему, кроме тех случаев, когда из-за нее презирается любовь к Богу».
Тот же дух дышит в словах Ефрема Сирина: «Сие то и значит: да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли, – когда соединяемся друг с другом независтливостью, простотой, любовью, миром и радостью, преспеяние ближнего почитая собственным своим приобретением, а равно немощи или недостатки и скорби признавая собственным своим ущербом, как сказано: не своих сих смотряюще, но и дружних кииждо (Флп. 2:4). Таким образом, сострадая друг о друге, и особенно сильные о слабых и крепкие о немощных, в состоянии будем исполнить закон Христов».
«Признак смиренномудрия – обеими руками удовлетворять потребности брата так, как бы и сам ты принимал пособие».
«Позаботимся о стяжании вечных обетованных нам благ. Приложим о сем старание, пока не стемнело, пока не окончилось торжище. Сотворим себе для тамошней жизни друзей из бедных и неимущих. У них купим себе елея и пошлем туда вперед себя. Ибо здесь для тамошних светильников продают елей вдовы, сироты, немощные, увечные, хромые, слепые и все нищие, которые сидят у дверей церковных».
И наконец, мне хочется дополнить это текстами из святого Исаака Сирианина.
