И какая странная битва! Обычно главнокомандующий пускал войска союзников в мясорубку первыми, а свою рать берег для решающего удара. Например, так было в Грюнвальдской битве 1410 года (через 30 лет), когда Ягайло и Витовт пустили для «затравки» татарскую конницу ВКЛ. А здесь первыми вступили в бой полки Москвы — ее финны и татары, тогда как литовские хоругви ВКЛ являлись «засадными полками». Когда литвины увидели, что пора действовать, на поле боя появились закованные в железо вершники (рыцари) с «Погоней» на знаменах и шестиконечным красным крестом Евфросинии Полоцкой на белых щитах. Одно только это убеждает нас, что битвой руководил не московский князь, а братья-литвины. Они и победили в том сражении, они и преследовали убегающие войска Мамая — генуэзскую пехоту, казаков Дона и Северного Кавказа (татар в войске Мамая было очень мало).
Далее в «Задонщине» сказано:
«Молвяше Андреи к своему брату Дмитрею: сама есма два брата дети Вольярдовы /Альгерда/, внучата Едиментовы /Гедимина/, правнучата Сколдимеровы /непонятно, кто такой Сколдимер/. Сядем, брате, на свои борзи комони, испием, брате, шеломом своим воды быстрого Дону, испытаем мечи свои булатныя. Уже бо, брате, стук стучит и гром гремит в славне граде Москве».
Конечно, автор «Задонщины» через 100 лет после битвы никак не мог знать о том, что именно говорил Андрей Альгердович Дмитрию Альгердовичу. Да и как мог происходить разговор между Псковом и Брянском (650 км по прямой линии)?
Автор подает их желание защищать Москву не как защиту вотчины BKЛ, а как странную и необъяснимую симпатию к Москве. Плюс столь же странное желание «испить шлемом воды из Дона». Зачем? Своих дел не хватает? Мамай ведь шел не Брянск или Псков захватывать — и вообще, согласно официальной российской версии, не имел никаких претензий к ВКЛ. Чего же литовские князья так озаботились защитой Москвы?
А ведь есть с чем сравнивать: Рязанское княжество присягнуло Мамаю — и ВКЛ это было безразлично, никто не ринулся воевать за Рязань. Несомненно, литовские князья пошли воевать за Москву только потому, что она была частью ВКЛ.
Не случайно в другой копии (списке) «Задонщины» Литва прославляется и подается как союзник Москвы, а вовсе не враг:
«О, соловей, летняя птица, вот бы тебе, соловей, пеньем своим прославить великого князя Дмитрия Ивановича, и брата его князя Владимира Андреевича, и из земли Литовской двух братьев Ольгердовичей, Андрея и брата его Дмитрия… Те ведь — сыновья Литвы храбрые, кречеты в ратное время и полководцы прославленные, под звуки труб их пеленали, под шлемами лелеяли, с конца копья они вскормлены, с острого меча вспоены в Литовской земле».
Как видим, Андрей и Дмитрий вовсе не сбежали из Литвы на службу московскому князю, как выдумывают сегодня российские историки, а изображены здесь князьями именно литовскими. Далее этот важный аспект раскрывается более:
«Молвит Андрей Ольгердович своему брату: «Брат Дмитрий, два брата мы с тобой, сыновья Ольгердовы, а внуки мы Гедиминовы, а правнуки мы Сколомендовы. Соберем, брат, любимых панов удалой Литвы, храбрых удальцов, и сами сядем на своих борзых коней и поглядим на быстрый Дон, напьемся из него шлемом воды, испытаем мечи свои литовские о шлемы татарские, а сулицы /дротики/ немецкие о кольчуги басурманские! »
И ответил ему Дмитрий:
«Брат Андрей, не пощадим жизни своей за землю Русскую и за веру христианскую и за обиду великого князя Дмитрия Ивановича! … Седлай, брат Андрей, своих борзых коней, а мои уже готовы — раньше твоих оседланы. Выедем, брат, в чистое поле и сделаем смотр своим полкам — сколько, брат, с нами храбрых литовцев. А храбрых литовцев с нами семьдесят тысяч латников».
Таким образом, в «Задонщине» ясно сказано, что братья Альгердовичи привели литовские войска. Как они могли бы это сделать, сбежав из ВКЛ и находясь на службе у московского князя? Тут, кстати, опровергается вымысел Л. Н. Гумилева о каком-то «русском населении» «из-под Минска, Полоцка, Гродно». Для автора «Задощины» это литвины. Кстати, в оригинальном тексте «Задонщины» везде использован термин «литвины», однако в нынешней российской редакции текста упорно ставят «литовцев», хотя такого слова в те времена не было, оно появилось только в XIX веке.
Что касается 70 тысяч литовских ратников (из общего войска якобы в 300 тысяч), то это, конечно, преувеличение раз в 8—10.
Анонимный автор «Задонщины» объясняет странное желание Альгердовичеи воевать за Москву тем, что они, дескать, настолько влюблены в землю Русскую, что готовы отдать за нее свои жизни. Сомнительно это. Особенно на фоне другой фразы из текста:
«И метнулся поганый Мамай от своей дружины серым волком и прибежал к Кафе-городу. И молвили ему фряги /генуэзцы/:
