Другой важный нюанс заключается в том, что существенную часть денег, вырученных от продажи трофеев, казаки, согласно строгой традиции, отдавали православной церкви. В этом плане Беларусь всегда кардинально отличалась от России и Украины: у нее не было единой религии. Католики и униаты были примерно равны своей численностью, а к ним надо добавить значительную общину иудеев. Неясно, каким христианским храмам следовало бы отдавать трофеи «беларуского казачества»: католическим или униатским? Если в Западной Украине казаки поголовно были униатами, то о существовании католических казаков истории неизвестно. Как видим, даже сама католическая вера препятствовала у нас формированию казачьих войск. Еще труднее представить иудея-казака, отдающего часть награбленного синагоге.
Кроме того, литвины-беларусы, в отличие от казаков Украины и России, никогда не промышляли набегами. Не секрет: главным источником доходов казаков Сечи и Дона (а также крымских татар) являлся разбой в землях соседей. У нас же народ всегда жил только своим трудом, ничего ни у кого не отнимал. История не знает случаев, чтобы наши предки устраивали разбойные набеги на украинцев, поляков, латышей, словаков или московитов. Наш менталитет иной, ему противна сама мысль создавать свое благополучие за счет наворованного у других. Это очень важно, так как, например, Запорожская Сечь в период своего расцвета являлась фактически объединением разбойников, где казак — это «лихой человек», промышляющий разбоем.
Ну и главное: казаки, в отличие от других войск, снаряжались за собственный счет — за что в качестве награды полностью освобождались от налогов. Борис Алмазов[59], внук донского казака и автор книги «Прощайте и здравствуйте, кони! » (1978 г. ), писал:
«Казаки не платили никаких податей и жили значительно богаче, чем русские крестьяне, но в отличие от крестьян должны были служить все поголовно. Если в крестьянских семьях из двух сынов служить шел один, из пяти — двое, то казаки служили все. Причем официально казак считался на службе двадцать лет, из них четыре года служил действительную вдали от дома. В случае войны на службу призывалось все мужское население».
Думаю, теперь читатели поймут, почему Чаусы (регион земледельцев) не были никакой «казачьей столицей Литвы». Казаки в те времена не земледельцы, а вольные кочевники степей (в том числе Запорожья). Поэтому в период феодализма власти в принципе не могли облагать их налогами и податями, как крепостных крестьян или других вассалов (т. е. земледельцев). У властей оставался только один вариант реализации своего главенства над казаками: пусть они подати не платят, но отдают их в виде воинской службы. Везде по степям Украины (где, кстати, были «казацкие татары» или «татарские казаки») и России кочевые племена и стали записывать в «казаков» — по роду их отношений с Властью: так все кочевники (включая бурятов Даурии) стали казаками. Кстати, бурятом был и знаменитый атаман Григорий Семенов, который спрятал не найденное до сих пор «золото Колчака» (точнее — часть этого золота).
Но у нас-то все по-другому! Наши крестьяне были не кочевники, а землевладельцы — и были землей привязаны к своим сеньорам в лице магнатов или шляхты. Понятна ситуация, когда царь Алексей Михайлович стал захватывать Беларусь и отбирать у шляхты ее крестьян. У себя в Московии он беглых крестьян сажал на кол, а тут не только приветствовал такое бегство, но и велел из беглых крестьян создать нечто вроде «беларуского казачьего войска» (якобы аналогичного казачьему войску Золотаренко в составе его армии). Но эта затея длилась недолго (менее полугода) и по своей сути являлась химерой той войны. Ведь в мирное время ни Москва, ни Вильня не собирались освобождать наших крестьян от податей. Они — не кочевники, никуда со своей земли не денутся. Кстати, после окончания той войны все выжившие «казаки Поклонского» вернулись к своим господам, ибо бежали к Поклонскому они сами, а вот их участки земли, хаты, скотина, семьи — все осталось во владениях помещиков.
Так что «на пустом месте» казачье войско создать невозможно, тем более из оседлых крестьян, уже являющихся чьими-то вассалами. Само понятие «беларуское казачество» — это смысловое недоразумение, подобное, например, столь же фантастическому «новгородскому казачеству» или «псковскому». Никакого «беларуского казачества» не существовало и за 122 года нашего пребывания в составе царской России. Даже царизм не нашел нужным и возможным создавать здесь казачество.
В летописях упоминаются многотысячные полки «польских королевских казаков», служивших в армии Стефана Батория. Но это не поляки — а украинские казаки. В Польше тоже не было степей и кочевников, потому не появилось и свое казачество.
Теперь разберемся с Поклонским.
Маргарита Савчук пишет как о чем-то нормальном и будничном:
