Что касается суждений автора записки о том, что Брестскую область следует «вернуть Украине», то современные беларуские и польские ученые категорически с этим не согласны. Они убедительно доказывают на фактах антропологии, археологии и этнографии, что проживающий в Брестской области народ — исконные беларусы, которые в средние века подверглись со стороны Волыни культурному украинскому влиянию. Поэтому существующая сегодня граница между Беларусью и Украиной совершенно правильная. Однако, как видим, вопрос о принадлежности Брестской области вызывает вопросы.
Другое «белое пятно истории» касается существовавшего в царской России названия «Брест-Литовский». Один мой читатель решил, что добавку «-Литовский» дали Бресту для того, чтобы отличать его от Бреста во Франции. Но, конечно, это не так. Французский Брест крайне далеко, на атлантическом побережье. И если французы не видят повода для путаницы, не добавляют к своему Бресту «-Французский», то нам чего ради хлопотать?
Причина иная: в Польше есть свой Брест — именно для отличия от него была введена прибавка «-Литовский». Вопрос лишь в том,
когда и кем это было сделано. На картах и документах Речи Посполитой до 1750-х годов город называется своим древним именем Берестье (Берасце, Бярэсце), и лишь потом именуется «Брестом».
Обращаю внимание: даже в середине ХVIII века не было «Бреста», а был город Берестье.
Переименование произошло уже после российской оккупации 1795 года, когда царские чиновники стали менять названия наших городов на свой манер (так сказано и в энциклопедии «Беларусь»). Именно тогда город получил упрощенное для российского слуха название «Брест», а поскольку один Брест имелся уже в российских владениях на территории Польши, то российские власти прибавили слово «-Литовский», по аналогии с топонимической парой Минск-Мазовецкий и Минск-Литовский.
А вот в довоенной Польше (1920-1939 годы) поляки, дабы не путать наш Брест со своим, называли его «Брест-над-Бугом». Кроме Бреста-Литовского и Минска-Литовского были еще Высокое-Литовское и Каменец-Литовский.
Самый нелепый миф о Бресте связан с его «приграничным статусом». Характерно, что в одном из сюжетов на беларуском телевидении некий офицер-пограничник рассказал всей стране сказку о том, что его предки с царских времен служили пограничниками либо таможенниками в Бресте, хотя в царское время не было здесь ни границы, ни таможни.
И некоторые мои читатели название «Брест-Литовский» так пытаются объяснить:
«Название города Брест-Литовский — это для того, чтобы обозначить начало (границу) территории Великого княжества Литовского».
Но ВКЛ на своей западной границе начиналось не с Бреста. Предлагаю открыть «Атлас истории Беларуси XVI—XVIII веков» (Минск, 2005). Посмотрите карты нашей страны и вы сами убедитесь, что Брест НИКОГДА не был пограничным городом между ВКЛ и Польшей. Даже если говорить об этом условно, ибо никакой границы между ними в Речи Посполитой не было. Граница между БССР и ПНР впервые прошла по Бугу в 1945 году, а в период с октября 1939 по 22 июня 1941 года здесь проходила граница между СССР и Германией. Именно тогда (в 1939 году) Брест впервые в своей истории стал пограничным городом. Трафаретное представление о Бресте как «пограничном городе» создано в массовом сознании людей советской военно-патриотической пропагандой.
Даже в мемуарах Г. К. Жукова я нашел шовинистический перл:
«Брест — древний пограничный русский город». Этот город никогда не был русским — он, изначально основанный ляхами в виде крепости в землях ятвягов, всегда был только литовским. Перефразируя Пушкина, «Русью здесь не пахло». Как не было и границы между Литвой и Польшей (вовсе не между Россией и Польшей, согласно заявлению невежды Жукова).
В данной связи упомяну исторический факт: во время денежной реформы ВКЛ 1659—66 годов, нашей национальной валютой были избраны талер, сольд и грош. Талеры чеканил Гродненский монетный двор (последний талер отчеканен в 1794 году), а Брестский монетный двор чеканил сольды — всего отчеканил 240 миллионов медных сольдов ВКЛ (см. «Археология и нумизматика Беларуси», Минск, 1993, с. 102)[72]. Что же «русского» в названиях наших денег?
Другой факт — в 1390 году Брест стал первым беларуским городом, получившим Магдебургское право. Опять-таки нет ничего «русского» в Ратуше и Магистрате, это чисто европейские реалии. В 1550-е годы брестский староста Николай Радзивилл «Черный» построил в Бресте кальвинистский собор и учредил издательство, где в 1563 году была издана Библия. Что «русского» в кальвинизме?
Риторические вопросы такого рода можно продолжить. Брест абсолютно не похож на русские города Рязань или Тулу, зато он родственен Кракову и Праге.
