Математика — точная наука. Она доказывает, что за тысячу лет у каждого из нас набирается свыше полумиллиарда человек прямой родни. Каждый из нас имеет за тысячу лет предысторию примерно в 550 миллионов успешных соитий и успешных родов.
По поводу «полумиллиарда родни» — это неверно, а по поводу соитий и родов — верно абсолютно.
Именно столько соитий и партнеров (с разными историями браков, полными эмоций) было в предыстории каждого из нас за 1000 лет, об этом четко говорит математика. Но столько отдельно взятых людей, конечно, не было. Все это только, скажем так, «варилось в котле» узкого этноса и фактически являлось кровосмешением.
Мы в этих расчетах подразумевали полное отсутствие фактора кровосмешения, поэтому столь огромные цифры. На самом же деле «мир тесен», и уже начиная с 1450 года расчеты, не учитывающие кровосмешение, вышли за пределы всего населения края.
В 1000 году, по приблизительным оценкам историков, на землях Беларуси было около 200 тысяч жителей. Это в 500 тысяч раз меньше числа партнеров, участвовавших в нашем зачатии. То есть за 1000 лет имели место приблизительно 500 тысяч случаев кровосмешения, имевших прямое отношение к рождению каждого из нас.
Мало того, мы пока совершенно не учитывали того факта, что в предыдущие эпохи в семьях не один ребенок рождался, а 3—5—7. Это еще больше сужает этнос.
Если принять за среднее 5 детей в семье, то количество родни увеличивается в 4 раза.
Вот и получается, что все вокруг — твои родственники. Где ни копни, везде, если знать генеалогическую цепь, можно найти общих некогда отцов и матерей.
Но ее-то мы и не знаем. Потому только эти расчеты и показывают, что на самом деле все мы действительно Братья и Сестры.
Именно по этой причине этнос — не просто народ со своими традициями, проживающий на какой-то территории, а родня одной крови, семья. И национальные традиции этноса — это в первую очередь генетические особенности семьи. Не потому они взялись, что «так сложилось исторически», а потому, что они — отражение характера. А характер у нас всех, как оказывается, общий, заданный кровью, или генетикой, если выражаться научно.
Как мы видим, понятия «семья» и «предки семьи» имеют конкретное значение только до определенного этапа. Никакой лист не вместит список всей нашей родни, жившей, скажем, в 1450 году. Обычно специалисты в области генеалогии учитывают только наследование фамилии, а все остальное отсекают. Но ведь не фамилия реально важна, а гены. Так что фамилия — фамилией, а кровь — кровью. Одно дело — изыски дворянских корней и иных титулов, другое — увидеть всю совокупность родни.
Конечно, степень родства была разной: дворяне в течение многих веков преимущественно роднились со всеми родами дворян края, городское население роднилось внутри города, деревенское — в своей деревне. Неудивительно, что большинство жителей деревни часто имеет одну и ту же фамилию.
В таком ключе нация не столь уж родственна, особенно это касается жителей деревень. Пусть так. Но городское и дворянское население плотно перемешано кровными связями, и началось это смешение 1000 лет назад. А если помнить, что именно деревни «поставляли» людей в города, то можно все-таки говорить о том, что все мы — родня.
Вот где скрыто истинное значение понятия «народ».
Не хочу утверждать, что в этих размышлениях я полностью прав, может быть, демографы меня уточнят. Но уже хорошо, что мы вспомнили нашу огромную родню. Ее обязательно нужно помнить, ибо она и есть единственно конкретно — наше Отечество. Не березки и сосны, не болота и озера, а наши предки. Они — наша Родина.
Так что вопрос известной песни «С чего начинается Родина? » выглядит чисто риторическим. Совершенно понятно, с чего начинается Родина. С наших предков.
По данным Дворянского собрания Беларуси, род Деружинских входил в число известнейших дворянских родов ВКЛ. Его основал польский шляхтич Стефан Деружинский, выходец из ляшского города Белз, который в 1564 году приехал в Беларусь и создал в Витебске первую на беларуской территории Школу иезуитов.
В ВКЛ был также известен Мартин Деружинский (упоминается в документах войны 1654—67 гг. с Московией). Во времена российского господства Франтишек Деружинский, уроженец Орши, после закрытия в 1820 году Полоцкой академии иезуитов уехал в США, где возглавил Американское иезуитское общество, а также основал первый католический университет в США, который по сей день носит его имя.
Ныне в мире разбросано более ста семей — потомков Стефана Деружинского: в Беларуси, Украине, России, Дании, США и Канаде. Как правило, его потомки тяготеют к гуманитарной сфере: большинство стали учеными-педагогами (кандидатами и докторами наук, доцентами, профессорами), писателями, деятелями культуры.
