Именно тот факт, что Россия, получив свое название в XVIII веке, претендовала на историческое наследие Руси, созданной на 700 лет раньше, дал основания Карлу Марксу утверждать в своей работе «Разоблачение дипломатической истории XVIII века», что «Московская история пришита к истории Руси белыми нитками». Добавим: эта работа Карла Маркса — единственная, которая в СССР всегда печаталась с купюрами.Украинцы никогда не признавали кражу названия «Русь». Уже в середине XVIII века в Украине появилась «История русов», которая однозначно утверждала украинский характер Киевской Руси. Выдающийся украинский поэт XIX века Тарас Шевченко в своих произведениях ни разу не употребил слова «Русь» или «Россия», но только «Московщина». В современном украинском литературном языке утвердился этноним «россияне», в то время как прилагательное «русский» оставлен для всего древнего украинского.
Напоследок следует сказать, что в Руси названием народа были этнонимы «русины» (в знаменитой «Русской правде», в княжеских грамотах, в летописях), а изредка — «русы». В летописях рус или русин — всегда житель Киевщины. Этноним «русичи» встречается только в «Слове о полку Игоревем»[12]. Именно этноним «русин» массово сохранился в Западной Украине до XX столетия, а кое-где в Закарпатье до сегодняшнего дня.
Исходя из всего вышеприведенного, история России имеет такое же отношение к истории Руси, как, например, история Анголы и Мозамбика к истории Португалии. Или история Индии — к истории Великой Британии. Если бы, например, сегодня Россия захотела переименоваться в Китай, это не значит, что вместе с такой нехитрой манипуляцией она получила бы в наследство китайскую историю и культуру многих тысячелетий.
Как видим, сегодня идет ожесточенный спор между Украиной и Россией о том, кто из них был «настоящей исконной Русью». Беларусь в этом споре не только не участвует, но и близко не стоит — ибо к той Руси никакого отношения не имеет.
Если украинская сторона обсуждает какие-то послания своих киевских наместников в финских землях нынешней Центральной России с целью обнаружения в них смысла термина «Русь», то о Беларуси речь не может идти, так как тут киевские наместники правили всего несколько десятков лет, и их отсюда выгнали. Ясное дело, что нигде в документах эти киевские наместники ни словом не обмолвились, что «в Руси сидят», так как ощущали себя в Полоцкой стране оккупантами, под которыми «земля горит». Два-три года — таков был обычный срок пребывания здесь русского наместника из Киева. Потом его либо изгоняли, либо убивали. Наступал период свободы от Руси, после очередной упорной войны Киев сажал очередного наместника — и все повторялось сначала.
Это не только не «Русь», но и кардинальное отличие от истории Центральной России, где такого сопротивления Киеву никогда не было.
Позиция Украины в этом споре кажется истинной. Была в древности просто Русь, а вовсе не «Киевская Русь», как позже ввели для разграничения. Причем Лев Гумилев в своих потугах смешать Русь с Золотой Ордой (что творчески продолжил академик А. Фоменко в «Новой Хронологии») явно перешел грань научного непредвзятого подхода. Он всячески избегал употреблять термин «Киевская Русь» (только «Киевское государство», мол — не Русь) и насаждал термин «Владимиро-Суздальская Русь» как «единственную Русь». По его мнению, к XIII веку Украина и Беларусь перестали быть Русью (хотя Беларусь никогда ею и не была), а «Русью» стали только те бывшие колонии Руси Киева, которые пошли на коллаборационизм с Ордой.
* * *
«Перетягивание одеяла истории Руси на себя» между Киевом и Москвой наглядно показывает беларусам, что мы к этому спору никакого отношения не имеем. Сей спор заведомо имперский, и в его рамках профессора Петриков и Буровский полагали под «древнерусским сознанием беларусов» ментальную подчиненность России. Теперь, когда неопровержимо доказано, что Русью была только и именно одна Украина, такое «древнерусское сознание беларусов» означало бы ментальную подчиненность уже Украине. Дескать, мы — полуукраинский народ, извечный вассал Киева.
Я не шучу. В СССР «древней Русью» и «древнерусским» понималось ментально московское, а сегодня в СНГ — уже ментально киевское. Беларусы в этой «концепции» должны были видеть себя ментальным придатком Москвы — а теперь, как выясняется, ментальным придатком Киева. Ведь как ни крути, Русью был все-таки Киев, не Москва.
Конечно, никто сегодня в Украине, защищая свою правду о Руси Киева, абсолютно не думает о том, чтобы видеть беларусов своим «подчиненным этносом». Но ведь передается принцип, заложенный царизмом: дескать, коль у вас «древнерусское сознание», то вы заложники его. Вот и выходит, что беларусы — ментальные заложники уже не Великой России, а Великой Украины. Ибо Русь — она.
