— Ну, — неохотно признался Джон, — когда я развязал свой узелок, она была там. Я положил ее со всем остальным в сундучок Кита.
— Ты хочешь сказать, что она снова исчезла уже на корабле?
Мистер Таус так высоко поднял брови, что по загорелому лбу его разбежалась сотня морщинок.
Джон снова поглядел на Кита. Тот вопросительно расширил глаза. Джон кивнул — и Кит, поднявшись из-за стола, нырнул под пушку. А когда вылез, предъявил на всеобщее обозрение злополучную котомку.
— Как, во имя всего святого, она там оказалась? — изумился Джейбез Бартон, который слушал рассказ Джона с открытым ртом и удивлялся всё сильнее и сильнее.
— Я спрятал, — пояснил Кит, обеспокоенно поглядывая на мистера Тауса. — Мне показалось, что Джону грозят неприятности. Когда мы ходили вниз к эконому за гамаком для Джона, то слышали, как мистер Хиггинс тайком разговаривает о чем-то с Натом. Что-то о вещах Джона да о том что там может быть. Я видел, как удивился Джон, обнаружив у себя в узелке котомку. Ну вот мне и подумалось, сам не знаю почему. Ну… короче, я и решил ее спрятать.
Он неловко умолк.
Мистер Таус протянул руку к котомке, расстегнул ее, вытащил содержимое и разложил на столе.
— Так-так. И что мы тут имеем?
Все с любопытством вытянули шеи, чтобы взглянуть. Джон пролистал стопку потрепанных документов.
— Вот… не знаю… а, да, озаглавлено «Акт о продаже». Это про коров, у нас в Лакстоуне. А это…
— Закладная на поле. — Мистер Таус вынул документ из рук мальчика и отложил в сторону.
— А вот какое-то письмо, — сказал Том, пытаясь разобрать первую строчку.
— А ну положи, Том Тодд! — рявкнул мистер Таус.
— Прошу прощения, сэр, — краснея, пробормотал Том.
— Это от моей матери, последнее перед тем, как она умерла. — Джон торопливо вырвал письмо и снова сложил.
— Ничего. Ровным счетом ничего примечательного. — Мистер Таус бегло проглядывал каждый листок и складывал их в одну стопку. — Контракт на бушель пшеницы. Какое-то обязательство, но просроченное. Последняя воля и завещание некоего Джозефа Барра. Брачный договор… Эге! А это еще что?
Он поднес поближе к лампе маленькую книжицу, блокнотик и перелистал. Там было не так уж много страниц из тонкой бумаги, на которых мелким неразборчивым почерком были написаны какие-то колонки цифр, а напротив них — колонки слов.
— Я… кажется, этого я никогда не видел, — проговорил Джон, наморщив лоб — какое-то слабое воспоминание маячило где-то на задворках сознания, но мальчик никак не мог уловить его. — Не знаю, что это такое. Может, какие-то расчеты? Почерк не отцовский.
Мистер Таус придвинул блокнотик еще ближе к лампе и вгляделся попристальнее.
— Ну, может, и расчеты, — с сомнением в голосе протянул он. — Цифр, во всяком случае, тут уйма. Ничего не разберу.
Он снова положил книжицу на стол. Джейбез Бартон тут же взял ее и, прищурившись, принялся разглядывать. Горацио изогнул шею и попытался клюнуть страницы. Джейбез отдернул руку, задел низко висящую лампу — та заходила ходуном Джейбез отложил бумаги, выровнял лампу и ласково похлопал Горацио по клюву.
— Веди себя прилично, Горацио. Разве можно клевать то, что тебе не принадлежит?
— Убирай бумаги, парень, — велел мистер Таус Джону. — Да, какая-то тайна тут точно есть. Сдается мне, этот твой мистер Крич…
— Никакой он не мой, сэр, — не утерпел Джон.
— Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Так вот, сдается мне, он вбил себе в голову какую-то вздорную идею касательно того, что лежит в твоей котомке. Насколько я могу судить, на самом деле здесь ничего ценного нет. А вот что юному Нату Клейполу втемяшилось, этого я не пойму.
— Мистер Хиггинс знает мистера Крича, — сказал Джон. — Я видел, как они разговаривали на приемном корабле. И мистер Хиггинс о чем-то секретничал с Нагом внизу.
— Никаких обвинений в адрес офицеров на борту этого корабля я не потерплю! Ни по каким причинам, — отрезал мистер Таус, пронзая Джона сердитым взглядом. — Дела и поступки помощника боцмана и впрямь чудны и превосходят всякое разумение — но не выскочке-юнге о них судить. Спрячь эту котомку подальше, вот мой тебе совет. Нам тут никакие тайны да интриги не нужны — и точка. На сем мы всю эту злополучную историю и закроем. Я решительно заявляю, юный Джон, что отныне ты свободен от каких бы то ни было подозрений. Я верю, что ты рассказал нам правду. Да и в любом случае — такого никому не выдумать. В жизни ничего подобного не слыхивал, хотя у всякого моряка найдется в запасе пара-другая небылиц, от которых у русалки волосы дыбом встанут.
— А вот со мной никогда ничего интересного не происходило, — посетовал Том. — Меня в море послал отец. Когда я научусь и стану настоящим моряком, буду работать на его бриге, что возит товары из Эйра. Он говорит, во флоте учат лучше, чем где бы то ни была.
— А я, — с простодушной гордостью похвастался Дейви, — убежал от хозяина. Только сперва уложил его хорошим ударом — прям в челюсть. Свалился как куль с мукой, даром что самый рослый кузнец во всем Рае. Правда, он пьян был, а не то едва ли у меня это вышло. Теперь уж он меня не обидит, правда, мистер Бартон?
