Когда Джон дошел до попыток мистера Хиггинса завладеть котомкой, голос у него невольно задрожал. Мальчик поспешил опустить глаза, не выдержав гнева, что нарастал на лице капитана.
— Это еще что такое? Помощник боцмана? На моем корабле? Какие-то тайные делишки, связанные с французской шифровальной книгой? Думай, что говоришь, юнга! Неужели это правда? Мистер Таус, мальчик говорит правду?
— Да, сэр. Думаю, да.
Казалось, капитан готов был взорваться гневной тирадой, но вместо этого глубоко вздохнул, поджал губы и произнес лишь:
— Мистер Таус, выведите пока юнг на квартердек, пока я посовещаюсь с мистером Эрскином. И чтобы ни слова об этом не просочилось — ни единой живой душе. Поняли? Ни слова, парни, а не то неделю будете куковать в кандалах на хлебе и воде.
Через пару секунд мистер Таус с мальчиками уже шагал по палубе, а спины им буравили любопытные глаза часовых.
— Но мистер Хиггинс же не может быть французским шпионом, правда, мистер Таус? — спросил Джон. — Ну как бы это?
Сама мысль об этом казалась ему невероятной. Он-то всегда представлял себе французских шпионов в масках и длинных плащах, с кинжалами в руках — и вообще похожих на испанских бандитов.
— Откуда ж мне знать? — отозвался мистер Таус. — Кроме того, не вашего ума дело — плохо думать о старших по званию, покуда сам капитан вам не позволит. — Однако он испортил весь эффект сей язвительной отповеди тем, что добавил: — Лично мне этот Хиггинс никогда не нравился. Не доверяй тем, кто дурно обращается со слугами — вот мой девиз. Я уж жалею, что отдал ему Ната Клейпола — как ни встречу несчастного парнишку, уж очень у него жалкий вид.
К тому времени как их снова призвали в капитанскую каюту, солнце уже успело зайти, на столе стояла горящая лампа. Джон украдкой огляделся по сторонам, дивясь размерам каюты, развешанным на стенах портретам, красивым столикам и креслам, узорному ковру на полу. Тесные помещения на батарейной палубе, где всегда было шумно и всегда кишел народ, казалось, принадлежали иному миру.
— Мистер Таус, и вы, мальчики, Джон — верно? — и Кит, — обратился к ним капитан из стоящего во главе стола кресла. — Всё это — крайне деликатное дело, имеющее огромную важность для всей войны, безопасности Британии, ее короля, солдат и моряков.
Голос его был столь торжественно-серьезен, что по рукам у Джона побежали мурашки, мальчик всем своим существом внимал словам капитана.
— До сих пор вы проявили себя наилучшим образом — продолжал тот. — Но в будущем вас призовут сделать и больше. Насколько я понимаю, вы осознаете всю важность этой вот тоненькой книжицы?
— Мы думали, что, возможно, это французский код для тайных сообщений, сэр, — промолвил Кит.
Взгляд капитана Баннермана в первый раз остановился на нем.
— Отлично. Ты ведь тот самый юнга, который обнаружил, что написано по-французски, верно? Откуда ты знаешь язык?
Джон почувствовал, как Кит рядом с ним весь так и напрягся.
— Мой… мой отец был французом, сэр, — ответил тот.
— Так, значит, твоя фамилия не Смит, как назвал мне тебя мистер Эрскин?
— Нет, сэр. — Кит судорожно прижал руки к бокам. — По некоторым причинам я предпочел взять фамилию, которая…
— Твое настоящее имя! — рявкнул капитан.
Кит вздернул подбородок.
— Кристофер де Жалиньяк. Мой отец был маркиз де Вома. Революционеры казнили его еще до моего рождения. Но моя мать была англичанкой. Дочь мистера Степлтона из Фарнхерст-парка, что в Суррее.
Ошеломленный этими откровениями, Джон покосился на Кита. Мистер Таус разинул рот от изумления, а мистер Эрскин смотрел на Кита с каким-то странным, чуть озадаченным выражением, как будто пытался что-то вспомнить, но никак не мог.
— И как же случилось, — продолжал расспрашивать капитан, — что столь знатный молодой джентльмен оказался обычным корабельным юнгой, а не зачислен в число гардемаринов?
Кит выглядел всё более и более несчастным и встревоженным.
— Все мои родные скончались, сэр. Денег у меня нет, я никому не нужен. Меня вполне устраивает, сэр, занимать именно то положение, которое сейчас и занимаю. По некоторым причинам я очень не хочу привлекать к себе внимание, сэр!
Капитан бросил на него еще один любопытный взгляд, кивнул и повернулся к Джону.
— Ты ведь понимаешь, Джон, что один из членов экипажа, а именно помощник боцмана, мистер Хиггинс, своим поведением навлек на себя определенные подозрения. Юнге никоим образом не подобает питать сомнения касательно старших по званию, но в данном случае это неизбежно. Мальчики, вы должны подстроить ловушку для мистера Хиггинса.
— Ловушку, сэр? — Голос Джона сорвался на писк.
— Мистер Эрскин, объясните! — приказал капитан, величественно взмахнув рукой.
Мистер Эрскин наклонился вперед. На здоровой половине лица у него играла улыбка.
— Думаю, ребята, вам это понравится. На сегодняшнюю ночь вы оставите книжицу мне, а я сниму с нее копию. Когда же верну ее вам вы вытащите из котомки все документы, которые хотите оставить себе, и положите обратно. После чего устройте так, чтобы юный слуга мистера Хиггинса — как там его зовут? Ах да, Нат — нашел и украл ее.
