— Не стони, Карзон, славный мой товарищ. Теперь ты в безопасности, слышишь? И тебя даже накормят. Накормят! Меня со всей ответственностью заверили, что обед из — что там едят моряки? — солонины и горохового супа будет подан прямо-таки незамедлительно. Так что теперь умирать не стоит. Держись!
Джон помешкал рядом еще несколько секунд, а потом пошел прочь.
«Да и всё равно у меня же денег нет ему заплатить», — запоздало сообразил он.
В темноте и царившей на корабле сутолоке шуме и столпотворении, когда к борту то и дело подваливала еще одна шлюпка с оравой оборванных, усталых и раненых солдат, их ружьями, амуницией и прочим, и прочим, никто и внимания не обратил еще на одного гардемарина, спускающегося по штормтрапу «Бесстрашного» в пустой ялик. Никто даже не глянул на тонкую фигурку, с головой укутанную в плащ, что проворно скользнула за ним следом. Матросы в ялике налегли на весла, и крохотное суденышко заскользило к берегу, где уже ждала посадки очередная группа солдат.
Пробравшись через толпу на пляже, Джон и Кит оказались под стенами гавани.
— Подожди здесь, — сказал Джон. — Тут тебя никто не заметит. А я пока огляжусь, куда нам двигаться дальше.
Катрин спряталась в самую глубокую тень.
— Да, ступай. Я буду ждать тебя здесь.
Джон зашагал вдоль берега, вертя головой направо и налево, не зная толком, что же делать дальше. В слабых отсветах, которые падали на пляж из городских окон, всё равно было практически невозможно ничего разглядеть, но крики и стоны вокруг подсказали мальчику, что он забрел в толпу больных и раненых солдат. То и дело слабые руки хватали его за одежду, хриплые голоса умоляли принести воды.
У этих и спрашивать не о чем, сказал себе Джон, содрогаясь. Они все уже полумертвые.
Внезапный пронзительный, исполненный ужаса и муки вопль заставил мальчика остановиться. Из тьмы на него вылетело что-то огромное, черное, брыкающееся и встающее на дыбы. По пляжу мчался обезумевший от страха конь. Даже во тьме Джон различил два белых пятна закатившихся глаз несчастного животного, хлопья пены в оскаленном рту и растрепавшуюся гриву. Мальчик инстинктивно вытянул вперед руки, защищаясь — и случайно ухватился за поводья коня. Испуганное животное остановилось, но не успокоилось, а заплясало на месте, брыкаясь и лягаясь во все стороны.
Джон без малейшего успеха пытался успокоить коня, когда из темноты на них выскочил какой-то кавалерист.
— Ох, так ты его поймал, — пропыхтел он. — Спасибо, дружище. Не хочу я, чтобы это сделал кто-то иной, после всего, что мы с ним вместе прошли. Ну, Руфус, тихо, тихо. Стой смирно. Приятель, подержи его, покуда я заряжу пистолет.
— Пистолет? — Обеими руками вцепившись в поводья, Джон с трудом удерживал коня на месте.
— Ну да. Пуля в голову. Последнее, что я могу для него сделать.
— Но зачем? Зачем вы хотите убить коня?
Незнакомец горько рассмеялся:
— Да это вовсе не я хочу. Спроси у полковника, чтоб его черти в аду поджидали с раскаленной сковородкой. «Вы, говорит, ребята, по лодкам. Коней не брать. И французам не оставлять, нечего гадам такие подарки дарить. Пристрелите их, говорит. Да живо». Но кавалеристу-то конь, он ведь дороже родного брата. Мы с Руфусом столько сражений повидали. Ты и не поверишь, сколько раз он мне жизнь спасал.
Он перехватил поводья коня и принялся что-то ласково нашептывать четвероногому другу срывающимся от горя голосом. Конь застыл и только дрожал всем телом.
— Прости, Руфус, прости, старый друг, — услышал Джон. — Прости меня. Я обещаю, тебе не будет больна Уж лучше я, чем какой-нибудь мясник.
Кавалерист отступил на шаг и дрожащей рукой поднял пистолет, направив дуло прямо в белую звездочку на лбу коня.
— Нет, нет! — Джон оттолкнул его руку. — Мне бы как раз пригодился конь. Отдайте его мне. Мне… мне нужно кое-кого отвезти. Я не подумал об этом раньше, но конь — именно то, что нам надо.
Кавалерист уставился на него во все глаза.
— Ты возьмешь его? Возьмешь Руфуса? О, парень, если бы ты только знал…
— Да, но послушайте. — Джон лихорадочно соображал. — Мне нужна помощь. Я возьму вашего коня, я спасу его, обещаю, но вы должны мне кое-что рассказать.
Кавалерист прищурился.
— Постой-постой. Наконец я тебя разглядел толком. Ты же моряк, верно? На что моряку лошадь? Что это ты затеял, мальчишка? Что хочешь сделать с моим Руфусом?
— Он нужен не мне. — Джон сделал шаг назад, потому что кавалерист угрожающе навис над ним, почти прижимаясь лицом к его лицу. — Там… там одна девушка. Мне нужно отвезти ее. Вон туда.
К его облегчению, кавалерист выпрямился и расхохотался:
— Ого! Девушка, говоришь? Не слишком ли ты молод для подобных вещей, дружок? Выходит, правду про вас, моряков, говорят. Жена в каждом порту! Испанка, да? Хорошенькая небось.
— Да. Да, она испанка. Я обещал — одному человеку — отвезти ее в деревню, откуда она родом. Но мне нужно знать — далеко ли французы? Ряды британских солдат — они далеко от города тянутся?
Кавалерист всё поглаживал Руфуса по шее. Конь уже почти совсем успокоился.
